— Я нашла её… — страшная мысль прострелила разум. Ольга едва не поперхнулась кофе, но вовремя взяла себя в руки, — … на полу. На палубе.

После этих слов, она протянула заколку Насте. Та забрала её и тут же начала возиться со своей золотистой причёской. — Беда мне с этими заколками! Постоянно теряются.

— Да уж. Заколки — это… Это заколки…

Никто не обратил внимания на изменившееся лицо Ольги. Все сейчас были озабочены только сами собой.

— Нет, ребята, вы можете думать что хотите, — вдруг громко произнёс Сергей. — Но я никак не причастен к потере якорей!

Значит, он уже знал о происшествии.

— Да никто тебя не обвиняет, Серёж, — отозвалась Лида. — Мы вообще не можем понять, для чего это было сделано?

— Вот именно. Для чего?! — Сергей взъерошил рукой свои короткие волосы. — Какой-то маразм! Честное слово.

— А я домой хочу, — задумчиво произнесла Анастасия.

— Все хотят, — добавил Вова.

— А у меня встреча назначена, — не поднимая головы пробубнил Бекас. — Мне позвонить сегодня должны… Чёрт…

— Погуляли, блин, — горько усмехнулась Лида. — Что-что, а отдыхать мы умеем! Ничего не скажешь.

— Найду сволочь, которая якорь отрезала, придушу собственными руками! — стараясь казаться грозным, заявил Геранин.

— Вован. Этой сволочью мог и ты оказаться, — поднял на него глаза Сергей.

— Чё?! Я?! Да пошёл ты! — огрызнулся Владимир.

— Тихо, тихо, ребят, — подняла руки Лида. — Не ссорьтесь. Давайте потом разберёмся, кто так над нами пошутил? На берегу. А?

Парни тут же замолчали, уставившись себе под ноги. Воцарилась тишина. Атмосфера была унылой. Туман добивал, давил со всех сторон воздушным прессом, затруднял дыхание, изматывал. Все понимали, что что-то нужно делать, чтобы выбраться из этой обстановки, но все почему-то бездействовали.

— Я иду прямо на вас. Вахтенный! Право на борт!

Нет. Она больше не могла просто сидеть. Мысли переполняли её голову. Тревожные, таинственные, пугающие, и все как одна — неясные, расплывчатые, беспочвенные. Непонятно откуда берущиеся. Оля сделала последний глоток и, поставив стаканчик на пол, уверенно поднялась на ноги.

— Ты куда? — удивлённо спросил Сергей.

— Пойду, посижу в кабине. Что-то мне нехорошо, — ответила та.

Ребята расступились, отодвинулись, пропуская её через свой круг — к дверям кабины. Пошатываясь, Ольга добрела до неё и вошла внутрь. Знакомый полумрак, разбросанные на полу постельные принадлежности, вперемешку с какими-то бытовыми предметами и продуктовыми упаковками. Тяжёлый запах перегара, который ещё не успел выветриться. Низкий потолок. Всё это угнетало, но не так сильно, как туман снаружи. Здесь можно было вновь ощутить себя одной и спокойно поразмышлять, собравшись с мыслями. Девушка вздохнула и присела на неубранную койку.

Что же с ними, чёрт возьми, случилось? Что же с ней, чёрт побери, происходит?! Вопросы, вопросы, вопросы… Ни на один из которых не было ответа. Обрывки воспоминаний, последние волнения, мистические голоса. Всё перемешалось. Ольга словно вдруг оказалась в непонятном жизненном тупике, посреди великой пустоты. Её жизнь остановилась. Время прекратило течение своё. Она осталась один на один с туманом. Заколка Насти. Каким образом она очутилась там, где Ольга её отыскала? Настя что-то делала на баке? Что она могла там делать? Нет… Никаких подозрений быть не может. Все они были вчера на баке. И Настя там была также как и все. Она запросто могла нечаянно уронить свою заколку, не заметив этого. Заколка — это не улика. Головная боль возобновилась. Боже… Как болит голова. Перед глазами вьются белые «мухи». Помещение слегка «плывёт». Внутри головы словно находится чугунная гиря. Надо полежать. Полежать и успокоиться.

Оля прилегла на койку, уткнувшись щекой в измятую подушку, пропахшую потом, вперемешку с духами и сивушным запахом. Ей было безразлично то, как пахнет подушка. Голова была забита другим. Переполненная информацией, она разрывалась.

Закрыв глаза, девушка тут же ощутила тошнотворное вращение пространства. Ощущение, которое Бекас называл «вертолётом», было обыденным головокружением, возникавшим перед сном, после чрезмерного употребления алкоголя. Откроешь глаза — чудовищная карусель прекращается, закроешь — и она постепенно возобновляется вновь. Проклятое мучение!

Подтянув ноги на койку, Ольга повернулась на живот, уткнувшись лицом в подушку, и засунув под неё обе руки. Сначала левую, затем — правую. Вдруг её палец пронзила резкая боль, после чего началось неприятное пощипывание, подобное ощущению, возникающему в результате небольшого пореза.

— Что за дрянь?! — сморщившись, девушка выдернула руку из-под подушки и посмотрела на свой указательный палец.

Ощущения оказались неслучайными. Сбоку, точно между двумя фалангами, действительно красовалась небольшая, но заметная ранка. Очень ровная, подобная порезу, нанесённому острой бритвой. По пальцу уже вовсю текла тёмно-красная, кровавая дорожка. Ольга ненавидела порезы. Сущая царапина, а кровь течёт так, словно отрезан весь палец. Тяжело вздохнув, она приложила пораненный пальчик к губам. Тёплая солоноватая жидкость тут же начала растекаться по дёснам и языку, обволакивая рот своим неприятным прогорклым привкусом. Обо что же она порезалась?! Что за гадость этот придурок-Вовка спрятал под подушку?!