Даже незначительное вмешательство в чужую жизнь зачастую приводит к трагедии.

Шел по бору, смотрю под сосной щука валяется. Что за шутки? Откуда взяться щуке в лесу? До озера, правда, недалеко — с полкилометра. Но не рыбаки же щуку в чащу затащили?

Может хищный зверь ее на отмели поймал, да в лес приволок? А съесть не успел, я ему помешал.

Рассматриваю щуку. Большая. И свежая. Нигде ничего не отгрызено. Даже следов зубов не видно.

В вершине сосны кто-то зашевелился. Я глянул вверх. Вижу на сосне гнездо. А в гнезде две молодые цапли сидят.

От нечего делать перья клювами чистят.

Вот кто свой обед с сосны уронил. Не ценит молодежь труд родителей. А очень нелегко взрослой цапле такую щуку поймать.

В густой кроне сосны кто-то шевельнулся. Словно серая тень перескочила с ветки на ветку. Затаилась. Некоторое время спустя перебралась повыше. Задрав голову, я тихонько пошел вокруг сосны. Интересно, ко это прячется в ветвях?

Наконец понял, что это птица. Я иду, и птица бесшумно меняет место так, что никак мне ее не рассмотреть. То вижу кончик клюва, то хвоста.

Бросился я в сторону птицы сосновой шишкой. Резко сорвалась она с ветки, перелетела на соседнюю сосну и заорала на меня грубо, по — кошачьи. Хоть уши затыкай.

Вот тебе и тихая! Сойка это.

Блаженствую возле реки на траве. Встал. Окунулся в воду. И снова лежу. Посматриваю по сторонам.

Трясогузка прошлась по берегу, то и дело что-то склевывая с песка. Проплыл над рекой вдоль опушки леса ястреб, высматривая добычу. Кулик- перевозчик сидит без дела на склонившейся над водой высохшей ольхе.

Что-то долго он сидит на одном месте, посматривая на меня. Чем я его заинтересовал? Даже ястреба он не испугался, не улетел, лишь прокричал что-то коротко на своем птичьем языке.

Направляюсь к кулику. Что он будет делать?

Тревожно закричав, кулик перелетел на другой берег, уселся на согнувшуюся в три погибели черемуху. Нервно расхаживает по ней.

Догадался я в чем тут дело. Никакой кулик не бездельник. В дозоре он. Птенцы у него кормятся в прибрежных кустах и траве. А кулик наблюдает, чтобы к ним кто-нибудь опасный не подобрался.

Ответственная работа. А я так нехорошо подумал о кулике. Нельзя судить о чужой работе, если не имеешь о ней представления.

Перья взъерошены. Крылья растопырены. Клюв широко раскрыт… Не галка, а не пойми что. Издавая устрашающие звуки, идет прямо на меня… Вокруг еще несколько галок. Все они сердитые. Вдруг с громкими криками взмыли в воздух и начали пикировать на меня…

И только тогда, когда одна чуть не долбанула по голове, я понял, что они защищают выпавшего из гнезда птенца. Дружно. Отчаянно. Всей стаей.

Меня очень больно укусила пчела. За что?! Ведь я ее не обижал. Руками, когда она подлетела ко мне, на нее не махал. Цветы, шагая по тропинке через луг, не мял. А она так всадила в меня свое жало, что оставила его в моей щеке. Теперь бедняга погибнет. Ради чего?

Думаю, что ради защиты рода своего. Чтобы я знал авансом, что с пчелами лучше не связываться.

В густой луговой траве сидели тетерева. Я проходил мимо. Они взлетели и, громко хлопая крыльями, унеслись к кустам.

А один остался. Лишь сильнее прижался к земле, чтобы я его не заметил.

Стою. Разглядываю его. Совсем еще молодой. Этого года. Неужели думает дурашка, что я его не вижу? Почему не улетел с другими?

Что в природе надежнее для самосохранения — смелость или трусость? Как лучше для молодого тетерева — затаиться или улететь? А если бы возле тетерева оказался человек с ружьем?

Тогда молодого могла бы спасти только человечность.

Протока сильно обмелела. Тонкий слой воды чуть прикрывает песок. В небольшом углублении что-то шевельнулось. Здесь я увидел молодого окуня, пытающегося пройти из лесного озерка в большое озеро.

Трудная это задача. Порой путешественник оказывается на боку. Беспомощно дергает хвостом, плавниками. Видно, что рыба вконец измучилась.

Надо окуню помочь. Поднял я его и перенес туда, где начинается глубина. Весело зашевелил красноперый хвостом. Отплыл в тень берега и замер, отдыхая.