Большой сильный муравей тащит кусочек ветки. Для не го это настоящее бревно. Но он с ним управляется лихо. Идет задом наперед, ловко преодолевая все неровности. В сложных ситуациях встает во весь рост. Приподнимает конец своего «бревна» и быстро преодолевает преграду.

Многие муравьи, на взгляд, метусятся без дела. То к одному трудяге подскочат помочь, то к другому. Но вскоре отбегают.

Иные не прочь покататься за чужой счет. Сядут на чужую ношу и едут на ней, пока надоест. Да еще в это время прихорашиваются.

Неужели и среди муравьев есть тунеядцы?

В зарослях молодых в рост человека симпатичных сосенок обнаружил вытоптанную песчаную площадку. Всю в следах, словно здесь кто-то танцевал. Кто?

Кабаны на площадке топтались. Молодые и старые. У молодых следы словно пятачки. У старых — с ладонь.

Очень большой след оставил лось. Шел по кругу, откусывал свежие побеги. Наверное стар, ветки потверже уже не в силах жевать. А может ему нужны дополнительные витамины?

Заяц по площадке прыгал. Потом на золотистом песке лежал, принимал солнечные ванны.

Осталась на площадке вмятина с тарелку величиной от какой-то птицы. Птица в песке купалась.

Всем хорошо на песчаной площадке. И я здесь отдохнул с удовольствием.

Никогда не отстанут кабанята от кабанихи. Неразлучны и летом, и зимой лосиха с лосенком, оленуха с олененком. Почему у зверей такие послушные дети?

Да потому, что для лесных малышей любой неверный шаг может стать последним.

Ошибся молодой бобр. Прорыл в песчаном откосе нору так высоко, что вылез наружу. Что делать? Как ошибку исправить? Ведь вход в бобриный дом должен быть только один — под водой, чтобы никакой хищник в него не мог проникнуть. А сверху — каждый может неожиданно нагрянуть.

Недолго бобр горевал. Натаскал наверх веток. Заложил ими наружный вход. Уложил ветки и с наклоном — веером и горизонтально. Все это сооружение илом залепил. Хоть получился у бобра дом с заплаткой, но зато надежный.

Опыт приходит в работе.

Идет дождь. Устав от него, отдыхаю, прислонившись к сосне, опустив ниже на лоб капюшон плаща.

Не сразу и заметил, как из-за ельника вышел в ольховые заросли лось. Увидел сохатого лишь тогда, когда треснул под его ногой сучок.

Какой же лесной великан мокрющий! Струйки воды бегут по боку. Стекают по ногам. Капает даже с лосиного горбатого носа… Да, несладкая у лосей в осеннюю непогоду жизнь. ……

А может, лосю это нипочем? Он спокойно начал кормиться, стал жевать ольховые ветки.

Какое бы ни было в лесу безветрие, всегда волнуются осины.

Спокойны строгие ели. Спокойны высоченные корабельные сосны. Спокоен задумчивый старый дуб. Не колыхнется ни один листик даже на тонких березах… А осины шумят.

Подошел я к одной, молоденькой. Ну что ты трепещешь листвою? От радости, что молода, хороша собой, или от страха?

Скорее от страха. Уж слишком поспешно крутятся листья, слишком тревожно шуршат. Наверно, боится молодая осина, что кто-то придет в лес с топором и срубит ее под корень.

Но почему волнуется старая? Уж она-то пожила в свое удовольствие. Долгим был ее век, о чем говорит морщинистый ствол, покрытый седым мхом. Да и поднялась осина выше всех окружающих ее деревьев.

Видимо, переживает престарелая, как бы успеть сбросить все листья, вовремя подготовиться к зиме.

Разве можно так жить, постоянно трясясь и переживая?

Под молодыми густыми елями совсем черной кажется земля. Ничего на ней не растет. Потому что солнечным лучам никак сюда через переплетения веток не пробраться.

Плохо земле, которая не родит. Выглядит она удручающе. Но бывает и здесь раз в году праздник. Осенью. Когда осыпаются деревья.

Весело пестрит в глазах от опавших, разноцветных листьев: желтых, бронзовых, красных, бордовых — самых разных цветов и оттенков.

А этот, оранжевый, почему повис в воздухе?