Селена испуганно села на кровати! Пол, подумала она и начала шарить в темноте в поисках выключателя ночника. Что-то случилось с Полом, это принесли телеграмму Селена знала, чего можно ждать. Желтая телеграмма с одной или двумя красными звездами, приклеенная к окну, — таким образом правительство подготавливало людей к сообщению о том, что дорогой им человек искалечен или убит. Подсознательно Селена обратила внимание, что ветер усилился и снег, как дробинка, бьется о стекла. Она воевала с рукавом халата и одновременно включила в гостиной свет, и когда она наконец открыла дверь, ветер вырвал ее у Селены из рук, хлопнул ею о стену и швырнул снегом в лицо. Лукас Кросс ввалился в дом. Парализованный мозг Селены мог думать только о том, что надо закрыть за ним дверь.

— Господи, долго же ты продержала меня на холоде, — вместо приветствия сказал Лукас.

Мозг Селены снова стал функционировать.

— Здравствуй, Па, — устало сказала она.

— Разве так надо приветствовать меня, после того как я проделал сотни миль, чтобы увидеть тебя? — спросил Лукас.

Его улыбка не изменилась, заметила Селена. Лоб все так же двигается, будто подчиняется губам. Потом она поняла, что на нем военно-морская форма, бушлат и белая фуражка на странно квадратной голове.

— Но, Па! — воскликнула она. — Ты служишь на флоте.

— Да. Будь оно все проклято. Должен тебе сказать, я бы чертовски хотел остаться в лесу. Размахивать топором гораздом легче, чем выполнять работу, которую они там придумывают на флоте. Слушай, я ехал, голосуя, всю дорогу из Бостона. Ты хочешь, чтобы я простоял здесь всю ночь? Я замерз.

— Ты совсем не замерз, — холодно сказала Селена. — На тебе столько надето. И я вижу, на флоте тебя не отучили пить.

— Отучили меня? — спросил Лукас, проходя за ней в гостиную. — Черт, сладкая, на флоте меня научили такому, о чем я и не знал!

— Могу себе представить, — сказала Селена, разгребая золу в камине и подкладывая новое полено.

— Смотри-ка! — воскликнул он, снял бушлат и швырнул его на стул. Здесь кое-что изменилось, да? Снаружи я не разглядел из-за этой проклятой метели. Но, я смотрю, внутри много чего изменилось. Боже, ну и холод. Парень подвез меня только до улицы Вязов, пришлось дальше идти пешком. Он ехал в Канаду, этот парень, просто проезжал по пути. Ты думаешь, он подвез меня до дома, но нет. Он не захотел, потому что, пока ехали, я отхлебывал в одиночку. Ублюдок.

«Я знала, — подумала Селена. — Я знала — слишком долго все было хорошо. Это расплата за неблагодарность, за то, что я все время жаловалась без причин».

Она повернулась к Лукасу, который пил из квартовой бутылки. Опустошив ее, он швырнул бутылку в сторону камина, и она разбилась о решетку.

— Послушай, Па, — зло сказала Селена. — Ты был прав, когда сказал, что здесь произошли кое-какие изменения. Более того, эти изменения останутся. Если ты хочешь раскидывать вокруг пустые бутылки, можешь идти отсюда, куда хочешь. Здесь ты этого делать не будешь. Больше никогда.

Изрядное количество выпитого плюс резкий переход из холода в тепло сделали Лукаса более пьяным, чем он думал сам, и, как всегда, опьянение вызвало в нем озлобление.

— Послушай, ты, — рявкнул он. — Не указывай мне, что мне делать в собственном доме. Я плевать хотел на то, что ты здесь сделала, пока меня не было. Этой мой дом, не забывай об этом.

— Ты вернулся, чтобы опять все начать сначала? — резко спросила Селена. — Разве ты не достаточно сделал? Разве не хватит того, что ты сделал со мной и с Ма? Ты ведь слышал о Ма, да? Она повесилась, вот что ты с ней сделал. Тебе этого не достаточно?

Лукас отрицательной махнул рукой.

— Да, — сказал он. — Я слышал о том, что сделала Нелли. Позор для семьи, вот что это такое. Кроссы никогда не кончали жизнь самоубийством, пока Нелли не сделала этого. Она, наверное, спятила. Но меня это не интересует, — сказал он и начал улыбаться. Лукас встал и, слегка покачиваясь, двинулся к Селене. — Мне всегда было наплевать на Нелли, — сказал он. — После того, как я узнал тебя получше, сладкая.

Одной страшной вспышкой памяти к Селене вернулся день у доктора Свейна. Она чувствовала, как жаркое июльское солнце припекает в спину, чувствовала пот, текущий между лопатками, и руки осматривающего ее Свейна. Она слышала его мягкий голос и помнила боль, которая пронзила ее, когда она пришла в себя и все уже было кончено. Селена вспоминала синее, набрякшее лицо Нелли и лицо Дока, когда он лгал ей и говорил, что у Нелли был рак. Селена сжала в руках щипцы, которыми разгребала золу и которые до сих пор не выпускала из рук.

— Не подходи ко мне, Па, — от страха у нее изменился голос, она стала задыхаться.

— Все такая же дикая кошечка, а, сладкая? — тихо сказал Лукас. — После того как я уехал, не нашлось ни одного мужика, чтобы приручить тебя? Вижу, вижу, — он подходил все ближе, пока не встал прямо напротив Селены. — Веди себя хорошо, сладкая, — сказал он таким знакомым Селене жалобным тоном. — Будь со мной поласковей. Я ведь не твой настоящий папа. Ничего плохого, если ты будешь со мной поласковей, — он положил свои большие руки ей на плечи. — Ну же, сладкая. Прошло столько времени.