Йорш не ответил. Он набил мешок доверху золотистой фасолью, чтобы хоть одну из проблем детей, голод, разрешить сразу.

Платье Йорша всё ещё воняло птичьими экскрементами, хотя за ночь, проведённую на ветру и под дождём, запах стал несколько менее невыносимым. К тому же Йорша не покидало сомнение: что-то было не так с его одеждой. Но так как в запасе у эльфа ничего не было, он удовольствовался некоторыми изменениями: снял верхний слой платья с вышивкой и рисунками дырочками, называющийся кружевом; оборвал рукава с буфами, которые сковывали его движения, и укоротил оставшееся чуть ниже колен, чтобы не подтягивать и не завязывать платье в поясе. Получилось нечто вроде рясы непонятного серого цвета, чем-то напоминающей сутаны алхимиков или древних мудрецов… даже пахла одежда теперь почти приемлемо.

Дракон рос не по дням, а по часам: он почти достиг размеров Эрброу Старшего. Распахнутые крылья Эрброу Младшего превышали ширину лужайки. С эльфом на спине сильный и уверенный в себе дракон взмыл в высоту, невзирая на ветер и бурю. В абсолютной темноте, окружённые стеной ливня, они потеряли ориентацию, потом немного поспорили по поводу правильного направления, затем опять потерялись и снова поспорили — на этот раз из-за того, по чьей вине они сбились с дороги. Наконец почти на рассвете, когда мокрые холмы еле заметной тенью показались из темноты, они увидели старую овчарню с её дикой изгородью. Йорш совсем не промок, но крылья дракона были настолько пропитаны водой, что ему едва удавалось держаться в воздухе. Они приземлились за небольшим лесом, обрамляющим знаменитую поляну, где Йорш оживил крысу, и устроили военный совет. Йоршу довелось читать что-то про военную стратегию и тактику, и с плохо скрываемой гордостью он представил дракону два своих плана: основной и запасной. Главная его идея — украдкой проникнуть в полуразрушенную овчарню самому… э-э-э… незаметному из них, то есть Йоршу, в то время как Эрброу остался бы в засаде, готовый пресечь любой окружающий маневр и обеспечивая путь к бегству.

В это мгновение загоготали и захлопали крыльями гуси. В сером от грязи и залитом дождём мире за плетнём курятника Тракарны и Страмаццо, перед их хорошеньким домиком из дерева и камня, по стенам которого вился виноград, белоснежные крылья четырёх гусей множились, отражаясь в грязных лужах. При приближении Йорша птицы начали гоготать так громко, что юный эльф вспомнил, как древние короли использовали гусей для охраны дворца от незваных пришельцев, воров и шпионов, и понял, насколько мудрым было это решение. Тракарна и Страмаццо выскочили во двор, оба в нижнем белье. Солдаты бросились наружу из сторожевых башен, вооружённые луками с натянутыми тетивами. Все уставились друг на друга. Дракон первым пришёл в себя: он открыл пасть и издал громоподобное рычание, пуская длиннейшую огненную полосу. Пламя рассекло струи дождя, оставив от него лишь тонкую полоску туманного пара, за которым виднелись бросившиеся наутёк люди: во главе бежала Тракарна, за ней, путаясь в оружии, — солдаты, последним — Страмаццо, прикрывавший огромный зад, задрапированный в ткань нежно-зелёного цвета.

— Если не ошибаюсь, у тебя был запасной план? — вежливо поинтересовался дракон.

О недавно встроенной настоящей двери с настоящим замком позаботился Йорш: хватило всего лишь его мысли, и — клик.

Йорш откинул овечью шкуру. Дюжина перепуганных ребят сбилась в угол и со страхом смотрела на эльфа и, с ещё большим ужасом, на виднеющуюся тень дракона.

— Я написал в штаны, — захныкал кто-то.

— Ну и хорошо, отличная идея, — успокоила его Гала, — так дракон тебя точно не съест.

— Меня зовут Йорш, — представился эльф.

Ему порядком надоело слышать пожелания здоровья, и поэтому он решил обойтись именем уменьшительным.

Дети всё ещё в страхе прижимались друг к другу. Испуганное хныканье становилось всё громче.

— Сделай что-нибудь, чтобы их успокоить, — сказал эльф дракону.

Дракон растерялся, порылся в своей многосторонней памяти, потом его пасть открылась в подобии улыбки, выставляя напоказ нижние средние и боковые задние клыки, отчего плач детей не только не прекратился, но и стал звучать на тон выше.

— Что-нибудь получше! — застонал Йорш.

Улыбка стала шире: показались задние нижние клыки — самые длинные, изогнутые и острые зубы дракона. Некоторые дети упали на землю, умоляя не есть их.

— Ну это что за глупости! Драконы никогда не едят людей! — вскричал Йорш, доведённый до крайности.

Он уже заметил, что Роби среди детей не было. Нужно поскорее кого-нибудь успокоить и расспросить, куда она делась.

Шум и гам усилились: стоны сменились всеобщей мольбой о пощаде. Дети умоляли Эрброу не есть их, а его, ужасного эльфа, не уничтожать их своей яростью.

Йорш не знал, что делать. Всё, что ему пришло в голову — заорать, замахать руками и сжечь небольшой факел на стене у входа, — ещё больше испугало детей.

Наконец рычание дракона перекрыло шум, и тьму пронзила полоса огня. Запах мяса, немного жаренного, немного горелого, наполнил воздух. Наступило неожиданное и абсолютное молчание.

— Кто хочет жареного гуся? — спросил дракон. — Разве может вкусный жирный гусь сравниться с вами, тощими и убогими? Неужели вы думаете, что я, имея целый курятник в своём распоряжении, унижусь до того, что позарюсь на кучу костей с блохами? Эй, вы, большие, — обратился он к Крешо и Морону, — ну-ка, один бегом за розмарином, а другой — за веткой ивы или сосны, сейчас мы насадим на вертел остаток курятника!

Эрброу ещё не договорил, как дети бросились наружу, к забору, откуда доносился ни с чем не сравнимый запах чего-то горячего и вкусного, во что можно вонзить зубы и чем наполнить желудок, отгоняя голод, страх, грусть и тоску, которые всегда устраивают гнездо в пустых животах.

— Сильнее страха может быть только голод, — быстро объяснил дракон, — и это относится к кошкам, собакам, людям, золотым рыбкам, драконам и троллям; не знаю, как насчёт эльфов, я не настолько хорошо изучил их натуру.