Взгляд Энде был полон печали.

— Слышал их предсмертный шепот?

— Да, слышал.

— Смерть — судьба, принять которую готовы все воины, но когда так вынимают душу из тела…

— Зато в следующий раз мы будем лучше подготовлены к встрече с Апогеем, — сказал Роун, но уверенности в его голосе не прозвучало. С таким же успехом он мог бы пообещать разрушить Город одной левой.

Его сомнения не ускользнули от Энде.

— Только если ты будешь сконцентрирован на достижении цели, Роун из Негасимого Света, ты исполнишь задуманное.

Она повторила ему те же слова, которые сказала в ту бурную ночь в лагере. Он знал, что это неспроста, но ничего не ответил и вместе с Межан и братьями поскакал вперед, сосредоточившись на поставленной цели.

Они достигли пяти холмов, когда уже спустилась ночь. Подъехав к потайному входу в Академию, путники провели коней в развалины и укрыли их там. Клирик еле дышал. Его положили на одеяло, Межан с одним из братьев взялись за один его конец, а Роун — за другой. Идти по узкому коридору было трудно, продвигались они медленно, но вскоре дошли до потайной двери в библиотеку. Роун с порога закричал:

— Отар, Имин! Помогите!

Не успели они спуститься по ступеням, как появились оба врача.

— Положите его на пол, — абсолютно спокойно сказал Имин.

Все отступили назад и стали наблюдать, как доктора ощупывают израненное тело.

— Разорвана почка, — сказал Отар.

— И селезенка, — добавил Имин.

— Пробито легкое.

— И печень тоже.

— Он выкарабкается? — спросил Роун.

Оба доктора отрицательно покачали головами.

— Даже если бы у нас была оборудованная операционная…

— …все равно мы не смогли бы ему помочь.

— У этих клириков были новые блокираторы. Когда они помирали, их блокираторы… вроде как взрывались. — Роун смолк, на сердце у юноши кошки скребли. Отар с Имином выжидательно смотрели на него. Роун вздохнул и спросил: — Как думаете, можно вынуть у него этот блокиратор, пока еще он не помер?

Имин осмотрел просвечивающее устройство, жутко пульсирующее под бледной кожей клирика. — Гм…

— Гм… — эхом откликнулся Отар.

Пока доктора ломали голову, как бы вытащить из тела клирика блокиратор, мимо Роуна протиснулся Алджи.

— Вот это да! — воскликнул он. — Технология и впрямь движется семимильными шагами!

— Тебе знакомы эти устройства? — спросил его Имин.

— Ну, знаешь, давно это было, — проговорил старик, почесывая нос. — А эта штука, надо сказать, совсем из другого теста сделана. — Он вынул увеличительное стекло и внимательно осмотрел кожу над устройством. — Подумать только… да это же просто шедевр. Жуткий, конечно, но тем не менее…

Роун с надеждой смотрел на старого гюнтера.

— Ты знаешь, как оттуда извлечь эту штуку?

— Ну, я… можно, конечно, только…

Алджи наклонился пониже, чтобы лучше разглядеть раненого, врачи склонились вместе с ним. Имин и Отар с серьезным видом покачали головами.

— Ну что ж, надежды на то, что этот малый выживет, нет никакой. Так что попытаюсь что-нибудь сделать.

Виллум рассказывал Стоув разные забавные истории о временах своего детства, о шальных играх с Торин, Ресой и, конечно, Кирой. Стоув смеялась от души, а глаза ее блестели так задорно, как у ребенка, каким она и была бы при других обстоятельствах. Он смотрел, как она радуется и строит забавные рожицы, и думал: хорошо бы она всегда оставалась такой же смешливой и веселой. Но когда вскоре впереди показалась старая дорога, ведущая в Город, он загрустил.

— В чем дело, Виллум? — спросила Стоув, нахмурившись, улыбка на ее губах угасла.

— Теперь уже осталось совсем немного, — ответил он, осаживая коня.

Остановившись рядом, Стоув с тоской заглянула ему в глаза. За это недолгое время они сильно сблизились, внезапно возникшая в их отношениях теплота согревала и утешала девочку. А теперь им снова придется держаться на расстоянии вытянутой руки.

— Я боюсь, Виллум…

— Ты должна сделать так, Стоув, чтобы страх твой служил твоим целям.

— Я понимаю, только… — Она смолкла и пристально взглянула на уходившую вдаль дорогу. Он не знал, о чем она думала в тот момент.