Последние четыре дня Мабатан лежала на кровати свернувшись калачиком. Хотя она пила и ела, во рту все время было сухо и голод никак не утолялся. Энде постоянно напоминала ей, что она — не Кира, но разве могло это помочь, если Кирины муки она воспринимала как свои собственные?

Кира скорчилась в ящике. Встать там нельзя… Вытянуться тоже… Мабатан, ты здесь? Ты меня слышишь?.. Она лишь с трудом пыталась поворачиваться, прижав колени к груди, приблизив растрескавшиеся губы к малюсеньким дырочкам, через которые внутрь ее узилища еле-еле поступал воздух. Воздуха так мало! И боль в легких не проходит, и сердце колотится бешено. Бешено… Мабатан! Ты со мной?.. Время летит так быстро. Недели, наверное, уже прошли. Нет. Не может быть — раны и синяки на теле еще совсем свежие. От запаха собственной крови тошнит. Если б только здесь воздуха было побольше… Помоги мне дышать, Мабатан. Помоги мне… В голове она проигрывает упражнения с мечом. Замах от плеча, удар. Вернуться в исходную позицию. Поворот. Пронзить врага мечом. Вынуть из тела меч. Снова ударить. Выпад. В исходную позицию… Если бы только можно было нормально дышать… Ты научишь меня, Мабатан, как следовать пути — пути вазя. Я выберусь отсюда. За мной придет Виллум. А вдруг он не сможет? Мабатан, ты слышишь меня? Ты со мной?.. Как же язык распух! Во рту не помещается. И запах крови такой сильный! Сердце колотится бешено. А время течет так медленно… Очень медленно.

Сверчки завели свою песню. Мабатан хотелось закричать, чтобы они освободили ее от этого проклятого блокиратора. Но как же тогда Кира будет с ней говорить? Тогда никто ничего не узнает о ее страданиях. Как же трудно дышать… Кира, Кира! Я здесь, Кира, я слышу тебя. Ты вернешься… Время бежит. Ох, как же легкие болят… Виллум найдет способ тебя освободить. Я отведу тебя в живой лес, а ты научишь меня владеть мечом. Кира, дыши. Дыши! Я здесь. Я с тобой.

Энде смачивала водой распухшие губы Мабатан. Роун ни слова не понимал из того, что она говорила.

— Ну как она?

— Как видишь… — сухо ответила Энде.

Роун и Лампи пришли сюда сразу же, как только вернулись из Оазиса. Они так надеялись получить хорошие новости, но на деле положение только ухудшилось. Лампи сжал руку Мабатан, и она застонала. Рукав кофточки задрался, и обнажились ссадины и кровоподтеки.

— У нее все тело в синяках и ушибах, — удрученно произнесла Энде. — Как будто это ее истязали… Пора воспользоваться Усмирителем.

Роун и Лампи смущенно переглянулись.

— Да что с вами такое происходит? Они вот-вот обнаружат у Киры блокиратор — это лишь вопрос времени! Или вы хотите потерять их обеих? — бурно отреагировала Энде.

Мабатан несколько раз глубоко вдохнула, жадно глотая воздух.

— Я могу дышать! Но стоять не могу. Ой, колени мои, колени — я ног под собой не чувствую. Упала. Как больно! Зато я могу дышать. — Глаза Мабатан широко раскрылись. — За руки меня держи, Лампи. Руки держи!

Роун бросился другу на помощь, но и вдвоем им оказалось трудно с ней совладать. Она так пронзительно и громко кричала, что Роун с трудом расслышал, как Лампи с болью повторял:

— Они ломают Кире руки, Роун. Роун, они…

Вода… Ой, как же хорошо… Но к ней могли подмешать какое-нибудь зелье. Скоро пойму. Глаза раскрываются с большим трудом. Мужчина. Омерзительный, гадкий, ухмыляется половиной лица. Мабатан, я не буду ему улыбаться… Если бы во рту у меня все не пересохло, я плюнула бы ему в лицо. Мабатан! Мабатан! Вот теперь мне действительно страшно — он сжимает пальцами синюю иглу. У меня от страха мурашки бегут по коже.

Лицо Мабатан распухло, она билась в судорогах, стонала и криком кричала. Надо было незамедлительно избавить ее от мучений.

К такому решению одновременно пришли Роун, Лампи и Энде. Они уже были готовы включить Усмиритель, но Мабатан уцепилась за Роуна и привлекла его к себе.

— Нет, — выдохнула она ему на ухо. — Еще не время. Пожалуйста. Сейчас я не могу оставить Киру. Не должна. Прошу тебя.

— Это убьет тебя, Мабатан.

— Нет! Не сейчас. Там есть что-то такое… Я видела… Не уверена, но это что-то очень важное… Пожалуйста.

Роун переглянулся с Энде и Лампи.

— Она бредит.

Энде пришла в ярость, но Роун понимал, что ее гнев вызван страхом за Киру и тяжелым выбором между преданностью внучке и опасениями за жизнь Мабатан. Поэтому он ответил как можно спокойнее:

— А если это так и есть? Она говорит, что ей нужно что-то выяснить…

В тяжелом взгляде Энде он прочитал обвинение в безразличии к страданиям Мабатан, хотя на самом деле в тот момент сам готов был все отдать, чтобы освободить ее от боли и страданий.

Лампи нахмурился.

— Выбор за Роун ом.

Горестная интонация ясно давала понять, что он сделал бы на месте друга.

Мабатан напряглась. Роун понял, что она пытается подавить крик — один, другой, третий…

— Мабатан!

— Нет… не сейчас…

Мабатан, я ничего больше не слышу — ничегошеньки. А ты? Кто-то пытается проникнуть ко мне в мозг. Это ты? Нет, Мабатан, ты не можешь так поступить. Останови его, Мабатан. Он уже у меня в голове. Останови его! Вышвырни его оттуда, выбрось его вон! Он отнимает у меня разум, Мабатан! Ну, пожалуйста, умоляю тебя, Мабатан, останови его. Уйди от меня, Мабатан. Оставь меня. Убирайся! Пошла прочь!!!