— Очень приятно, а меня Маша. У вас есть сигарета?

— Конечно, вот возьмите. — Она достала изящный портсигар в стиле модерн.

— Красивый портсигар.

— Спасибо, — ответила женщина.

Я закурила сигарету.

— Спасибо за сигарету. Ну, я пойду.

— Постойте, я хотела спросить, чем вы занимаетесь, где работаете?

— Я нигде, меня уволили.

— Ну, прямо черная полоса.

— И не говорите…

— А не хотите сняться в рекламе?

— В рекламе? До сих пор я только писала для нее…

— Вы писатель?

— Нет, просто копирайтер. Может, у вас есть такая работа?

— К сожалению, нет. Я фотограф. Я ищу лицо для нового проекта социальной рекламы…

— Вы думаете, мое лицо подойдет для социальной рекламы? Я даже милостыню не подаю…

— Ну, я тоже не подаю милостыню, об этом уже тысячу раз писали в газетах и на телевидении говорили, что попрошайничество — это бизнес. У вас такой проникновенный взгляд, я думаю, мы сможем сделать отличные снимки. Вот мой телефон, — Алла протянула мне визитку, — если надумаете, позвоните.

Алла ушла. Слезы высохли. Я оглянулась по сторонам, словно забыв, где нахожусь. Слева от меня был обувной магазин. Вот что поднимет мне настроение! Какие же красивые золотые босоножки увидела я. «Проникновенный взгляд, — подумала я, — куда уж мне, наверное, это из-за слез… Но он козел, оба настоящие козлы, я же чувствовала, что так будет…»

Зашла в магазин, девушка-консультант с сочувствием посмотрела на меня, но не подошла, наверное, подумала, что я плакала, потому что не могу позволить себе купить эти босоножки. «Вот я ее сейчас удивлю», — подумала я про себя.

— Скажите, у вас есть тридцать девятый размер вон тех босоножек, которые на витрине стоят?

— Да, есть.

— Я хотела бы примерить.

Она принесла босоножки. Они были потрясающие: тонкая мягкая кожа золотого оттенка, никаких лишних деталей.

— Вы кредитки принимаете?

— Да, конечно, — сказала девушка.

— Беру, — ответила я и только собиралась достать кредитку из кошелька, как поняла, что кошелек в сумке, а сумка в ресторане. Черт…

— Вашу карточку, пожалуйста, — сказала девушка.

Я молчала. Я не знала, как сказать, что у меня нет карточки. Она сейчас подумает, что я специально все это разыграла. Я уже представляла себе, как она будет возмущаться и с какой злостью посмотрит на меня. Как потом будет рассказывать всем своим подругам и коллегам, что к ним в магазин зашла какая-то идиотка, которая понятия не имеет, сколько стоит такая обувь, все тут перемерила и ушла ни с чем. «Что же делать… боже, как стыдно», — думала я. Спасением стал звонок Дани. Я как маньяк вцепилась в телефон, который — по счастью, находился в кармане моего пальто, и, посмотрев на девушку, сделала жест рукой, как бы говоря, чтобы она меня не отвлекала.

— Даня, умоляю, спаси, срочно приезжай на Тверскую.

— Тебя что, захватили в заложники? — засмеялся Германов.

— Я серьезно. Да, и возьми деньги.

— Ну хорошо, сейчас буду.

Не успела я положить трубку, как увидела Даню, открывающего дверь. Я подбежала к нему, обняла и поцеловала.

— Ты так рада меня видеть!

— Как ты так быстро?! Ты теперь перемещаешься в пространстве за секунду!

— Это я к тебе так торопился…

— Не ври!

— Просто решил прогуляться, смотрю, ты тут стоишь… Что? Весь магазин скупила?..

— Нет, просто у меня нет денег, я забыла сумочку.

— Потеряла, что ли?

— Нет, забыла…

— Ну, а где твой Георгий? Или он не выдержал испытание шопингом?

— Не напоминай про него, мы расстались.

— Как расстались? Вы же только начали встречаться.

— Расстались, полчаса назад. И я забыла в ресторане сумочку, а возвращаться не хочу.

— Понятно, почему ты здесь, залечиваем раны.

— Да. Посмотри, как эта девушка, — шепотом произнесла я, кивнув в сторону консультанта, — недовольно на нас смотрит. Даня, любимый, купи мне эти босоножки и пошли отсюда.

— Девушка, — сказал Даня. — Ну, где там наши босоножки?

— Да вот, пожалуйста. У вашей жены хороший вкус.

— Я вижу, — сказал Даня, — и она мне не жена… после этого, какое расточительство, и так каждый день! — он грозно посмотрел на меня.