Тревога Фелла была очевидной, хотя его голос звучал, как всегда, спокойно.

— Да вроде жив. А куда он убежал?

Лэмберт вытянул шею, осматриваясь. Вокруг не было никого, кроме стайки студентов, которые глазели на него с любопытством стада овец.

— Понятия не имею. — Фелл заставил его снова лечь. — И, честно говоря, меня это не интересует. Кто бы он ни был, похоже, он может приходить и уходить, когда ему заблагорассудится. Давайте просто решим, что он вернется, когда ему этого захочется в следующий раз.

— Он напал на вас!

Лэмберт решил, что способность дышать вернулась к нему окончательно, и начал садиться.

— Да, знаю. — Фелл помог Лэмберту подняться на ноги. — В высшей степени странное поведение.

Когда Лэмберт встал, у него потемнело в глазах, и он нагнул голову, чтобы прийти в себя. О магии было приятно размышлять абстрактно, а вот испытать ее на себе было неприятно. Спустя несколько секунд в голове у него прояснилось, так что он снова обрел способность думать.

— Я оповещу администрацию. — Но не успел он сделать и шага, как Фелл остановил его, поймав за руку. — В чем дело?

— Не сейчас. Я займусь всем этим позже. — Фелл повернулся обратно к Зимнему архиву. — Пойдемте со мной.

Недоумевая, но не споря, Лэмберт поплелся за Феллом в его логово. Там, среди хаоса, созданного при нападении, Фелл поднял свалившийся стул и, протерев сиденье, предложил его Лэмберту:

— Вам скоро станет лучше.

Лэмберт хмуро посмотрел на Фелла, но на предложенный стул опустился.

— Мне уже лучше некуда.

Он лгал. За глазницами у него скапливалась головная боль — как гроза собирается летним днем, когда воздух становится жарче и влажнее. Он игнорировал ее. Дыхание у него восстановилось, а это самое главное.

— Правда? Вам повезло. — Фелл заглянул под стол. Он обнаружил там котелок и внимательно его рассмотрел снаружи и изнутри. — Гм. Хорошее качество.

Он положил котелок на стол и начал поднимать с пола бумаги.

— Не порежьтесь.

Лэмберт осмотрелся, пытаясь найти что-то, чем можно собрать разбитое стекло. Хотя кабинет Фелла и был страшно захламленным, ничего похожего на половую щетку в нем не оказалось.

— Боюсь, вы опоздали. — Фелл поднял руку, демонстрируя ее Лэмберту. Царапина и порезы были неглубокими, но кровоточили. — Ничего серьезного.

— И вообще, что тут все-таки случилось? — вопросил Лэмберт.

— Точно не знаю. Он хотел, чтобы я пошел с ним. — Фелл поднял книжный шкаф и начал осторожно складывать осколки стекла в мусорную корзину. — Он забыл упомянуть, куда именно.

Увидев, что руки Николаса чуть подрагивают, Лэмберт понял, что тот не настолько спокоен, каким хочет казаться.

— Почему? Кто он такой?

— Об этом он тоже не упомянул. По правде говоря, он вообще говорил очень мало. — Фелл снова нырнул под письменный стол и, покопавшись там, появился с пистолетом в руках. — Он выронил вот это.

Лэмберт вскочил со стула и отнял у Фелла пистолет.

— Следите, куда направляете! — Он разрядил оружие и бережно положил рядом с котелком. — Очень неосмотрительно с его стороны — оставить здесь это.

— Совершенно верно. — Фелл стал рассматривать пистолет. — И очень неосмотрительно было возвращаться, если уж на то пошло.

— Однако теперь мы можем не сомневаться относительно того, что он делал здесь раньше. Искал вас.

Лэмберт потер голову. Над левым ухом ощутилось болезненное место, хоть он и не мог вспомнить, чтобы его туда ударили. Подробности схватки уже начали стираться из памяти.

— Да. Ему нужен именно я. Интересно зачем? — Фелл сосредоточил свое внимание на оставленных предметах. — Наверное, мне лучше было бы поддаться, чтобы узнать что-нибудь еще.

— Неудачная мысль.

Лэмберт почувствовал, что его головная боль стала разнообразнее: к ней добавились пульсирующие удары у основания черепа.

— Возможно.

Казалось, Фелл его не слушает. Лэмберт спросил:

— Если такое случается, когда по ней идешь, то как вы вообще стрижете здесь траву?

Фелл пристально посмотрел на Лэмберта.

— Вы уверены, что чувствуете себя нормально?

— Да. Честно. Мне просто интересно, вот и все.

Лэмберт смутился. Он не собирался вот так выпаливать свой вопрос. Он вообще не собирался ничего говорить.