Положительные моменты в моей занятости тоже были. Хотя бы то, что я реже пересекался с Виктором, правда, полностью избежать совещаний с его участием не представлялось возможным. Герана я не видел с Рэдона. Официально у него была какая-то другая миссия, но я не сомневался, что она была связана с Циеном. Не могу сказать, что я горел желанием видеть Вальда, но, скорей всего, именно из-за его отсутствия, я умудрился попасть на собрания, проходившие в более узком кругу, и которые вёл сам Виктор. На них участвовало не больше шести человек, и понятно, что я присутствовал лишь номинально, сидя где-то в углу и стараясь не привлекать внимания. Только в самом конце, при необходимости я отвечал на дополнительные вопросы об операции, к которой был приписан. Хотя я знал, что и так чуть ли не несколько раз в день, Виктор получал отчёты касательно всех планируемых операций.

Основной же целью совещаний, естественно, было обсуждение вариантов выхода из критической ситуации, но ничего нового я на них не узнал. Обычно, спустя пять минут после начала, они плавно перетекали в горячие споры между двумя-тремя участниками, а остальным приходилось мириться с ролью простых слушателей. В такие моменты я вообще терял нить разговора и не особо старался следить за ходом дискуссий. Так произошло и на этот раз.

Почему же имперцы так долго тянут с решением? Какой смысл продолжать весь этот цирк? Или проблемы не только в них? Я никогда не был свидетелем переговоров межу Хайдоном и Империей, и не был в курсе деталей, по которым можно было понять, которая из сторон представляла больше сложностей. Я даже не знал, кто из хайдонцев периодически присутствовал на конференц-связях, и в целом подобная информация не оглашалась. Как же происходил процесс общения между Виктором и Дрэмором? Как часто им приходилось выходить на связь? Насколько официальная при этом бывала обстановка?

В моей голове всплыли образы того, как это могло бы быть на самом деле – быстрые сеансы связи по зашифрованному каналу; изоляция от ненужных свидетелей; утомление от напряжённых переговоров один на один…

Переговоров один на один? Изоляция от ненужных свидетелей?? Это не могло просто так прийти мне в голову!

Я секунду переваривал произошедшее, и первым моим желанием было обозлиться за такое грубое вмешательство, но потом понял, что сам инициировал связь, сконцентрировавшись на мыслях о Дрэморе.

Я попытался быстро восстановить блок, заранее зная, что пользы от наспех сколоченных щитов будет немного. В этом есть своя загвоздка. Обычные поверхностные блоки, которые достаточно хороши для остальных, в том числе и для Виктора, не срабатывали в случае с Дрэмором. Впрочем, с Брэндом они тоже работали менее эффективно, а в моём текущем положении они казались просто бесполезными. В голове возникла образная мысль, что любая эмоциональная связь ослабляет щиты.

Я уж и сам догадался! Мне эти объяснения ни к чему!

Я постарался подавить в себе мгновенную вспышку, злиться всё равно было бессмысленно. Бывают ведь и другие крайности. К примеру, во что же превращается жизнь влюблённых бенайтов? Вот уж, с чем не хотелось бы столкнуться!

Через пару секунд, на меня нахлынуло ощущение единства, покоя и душевного равновесия вперемешку с сильными чувствами. Подобное я не испытывал никогда в жизни, и ощущение настолько окрыляло, что невольно вызывало улыбку. Теперь понятно, почему бенайты в большинстве случаев заключают браки между собой.

В моей душе некоторое время оставался отпечаток чего-то очень светлого и воодушевляющего, когда я понял, что какой-то надоедливый раздражитель всё отчётливее даёт о себе знать. Наконец, сфокусировав свой взгляд на носке своего ботинка, я понял, что уже несколько секунд кто-то пытается до меня достучаться. Я мигом протрезвел и огляделся по сторонам. Похоже, я умудрился завладеть вниманием всех присутствующих. Остановив свой взгляд на Викторе, я напряжённо застыл в ожидании бури.

– Ты считаешь, что мы здесь обсуждаем нечто очень забавное? – спросил он, сопровождая свой вопрос едким взглядом.

Представляю, какая глупая улыбка была только что на моём лице!

Я попытался восстановить душевное равновесие и привести в порядок мысли.

– Я обдумывал кое-какие идеи, – неубедительно сказал я, мечтая провалиться сквозь землю.

На лице Виктора проступило столь знакомое мне выражение: презрение вперемешку с раздражением.

– Думаю, они касаются обсуждаемой нами темы? Я готов их выслушать, – решительно сказал он.

Некоторое время я боролся со смятением, но Виктор, похоже, решил запастись терпением и, во что бы то ни стало, дождаться ответа.

Что же мне говорить? Что я мог вообще сказать?!

Ухватившись за промелькнувшую мысль, я сконцентрировался на тщательном подборе слов.

– Я думаю, на данном этапе стоило бы сосредоточиться на составлении договора о нейтралитете Циена, нежели рассматривать сценарии вторжения, учитывая, что подобный исход с каждым днём становится менее вероятным, – выдал я, – Что же касается переговоров с Империей, наверное, не помешало бы пригласить представителей с Циена. Это помогло бы остудить аппетиты обеих сторон и подтолкнуло бы нас к конструктивным решениям.