Рассматривая все эпидемии, которые случались в Вене с 1224 года (История болезней Вены. Вена, 1817), историк Герман Иосиф Фенгер ни словом не упоминает эпидемию оспы 1711 года. Равно как и Эрих Цельнер (История Австрии, с. 275–278).

Однако мы решили перепроверить лично. В городском архиве Вены мы просмотрели так называемые протоколы осмотра трупа, где здравоохранительные органы записывали каждый случай смерти. Мы просмотрели март, апрель и май 1711 года и не нашли ни следа эпидемии оспы. И не только это: количество смертей держалось все это время на обычном, среднем уровне.

До того дня, как он заболел, чтобы через десять дней умереть, Иосиф I был молодым человеком в полном расцвете сил, отличался отменным здоровьем, занимался спортом и был прекрасным охотником.

В медицинском заключении написано, что лицо мертвого было покрыто множеством пустул. Однако об этом ничего не говорится в напечатанной и распроданной сразу же после этого события газете, которая описывает смерть и выставленное на всеобщее обозрение тело покойного (Обстоятельное описание кончины Его Величества / ИОСИФА, / первого с таким именем / римского императора, / а также короля Венгрии и Богемии, / а также эрцгерцогства Австрийского, / славной памяти, испытавшего болезнь / и почившего, / u последовавшего за этим роскошного погребения, / собранное и записанное Иоганном Батистом Шенветтером,Вена, 1711 год). Кроме того, искаженное пустулами лицо наверняка не стали бы показывать подданным. Неужели все дело в искусном бальзамировщике?

Из написанного на латинском языке дневника доктора Франца Холлера фон Доблгофа (Государственный архив, Вена, Акты семейных состояний, 67-я коробка) следует, что император плевался кровью и слизью еще при первых симптомах. Непосредственно после его смерти, пишется в этом дневнике, «из обеих ноздрей и изо рта долго текла кровь». Будто бы шея опухла и была «atro livore soffuso»,то есть темно-синей из-за внутренних кровоизлияний. Во время аутопсии, которую проводил сам Холлер, печень и легкие тоже описываются им как «синие и воспаленные, лишенные своего естественного цвета»: то есть кровоизлияния были и здесь. Из-за невыносимого запаха аутопсия была остановлена, череп не вскрывали.

Такое медицинское описание сегодня было бы классифицировано как геморрагическая оспа, особо заразный вариант с высоким шансом смертности. Однако такая разновидность оспы существовала не всегда.

До смерти Иосифа I ни в одной медицинской записи не идет речь о геморрагическом протекании оспы.

Первыми медиками, которые говорили об оспе, были, во-первых, Гален, а затем – врачи X века: перс Разес, Али Бен эль Аббас и Авиценна, кроме того – в XI веке – Константино л'Африкано, писарь Роберта Гвискара. Все они (см. полные названия их трудов в библиографии) занимаются пространными, подробными описаниями оспы, вероятных осложнений и протеканий болезни, однако никто не упоминает возможности кровотечений. Напротив: протекание оспы в большинстве случаев описывается доброкачественно; только в нескольких случаях она приводит ослабевшего пациента к смерти. Та же картина наблюдается в XVI–XVII столетиях: Амбруаз Паре, Никколо Масса, Джироламо Фракасторо, Альпинус, Очи Ризетти, Сципионе Меркурио и Сиденхем – и это только некоторые из известных имен – посвятили оспе пространные главы своих трудов, но о геморрагической оспе нет ни слова. Все эти врачи тоже описывают болезнь как широко распространенную и не опасную: смертью она заканчивается только в случае внезапно возникающих пандемий, которые вызывают война и голод. Медицинские трактаты обычно описывают оспу в главах, касающихся детских болезней, и часто объединяют ее с корью. В своей книге «Трактат об оспе и кори» Разес приводит очень точное различие между двумя этими болезнями: «Беспокойство, тошнота и приступы страха чаще возникают при кори, чем при оспе; боли в спине более характерны для оспы». Также и Амбруаз Паре (Труды. Лион, 1664,10-я книга, главы 1–2) пишет об оспе в общей главе наряду с корью, где уделяет большое внимание признакам, по которым можно отличить одну болезнь от другой. Для нас такие уточнения звучат совершенно непонятно: сегодня оспа, к сожалению, сильно отличается от почти всегда безобидной кори. Ужасные оспенные пустулы и вся тяжелая картина болезни не имеют ничего общего с красными точечками кори и сопровождающими ее симптомами. Сиденхем тоже сравнивал оспу и корь, признак того, что оспа с X по XVII век оставалась в целом неизменной, то есть это значит, что она была заразной болезнью, похожей на корь. Даже дочь Иосифа, Мария Жозефа заразилась оспой в январе 1711 года, за три месяца до отца, и выздоровела. Все обошлось без каких бы то ни было кровотечений.

Первым свидетельством геморрагической оспы, которое дошло до нас, является не что иное, как результат медицинского осмотра Иосифа I.

Два года спустя, в 1713 году, греческий врач (другие полагают, что он был родом из Болоньи) Эмануэль Тимони в своем трактате под названием «Historia variolarum quae per insitionem excitantur» (История выздоровевших после прививки оспы) впервые говорит о новой, используемой в Константинополе практике: инокуляции под кожу.

Следует заранее сказать: инокуляция означает не что иное, как традиционную, старую форму иммунизации, которую практиковали до того, как английский врач Эдвард Дженнер в конце XVIII века изобрел известную сегодня методику прививки. При инокуляции из пустул больного оспой со слабыми, доброкачественными симптомами брали сукровицу и вводили ее здоровому человеку через надрез в коже, чтобы вызвать такую же легкую форму болезни. Обработанный таким образом пациент должен был заболеть легко и ненадолго, чтобы навсегда избавиться от угрозы заражения тяжелой формой оспы. Всем было известно, что оспа никогда не поражает дважды одного и того же человека.

Конечно же, подкожная инокуляция могла служить как превентивным, так и преступным целям, если передавалась со смертельной формой вируса.

Тимони сообщает о двух старых греческих прорицательницах, именуемых Фессалийка и Филиппийка, которые на рубеже XVII и XVIII веков находились в Константинополе и занимались инокуляциями в столице Османской империи среди «свободного», то есть немусульманского народа, поскольку мусульмане отказывались инокулироваться. В 1701 и 1709 годах, то есть после того, как эта практика несколько распространилась в городе, в Константинополе случилась первая эпидемия оспы со множеством умерших. Обе прорицательницы, тем не менее, не были линчеваны, а наоборот, услышали в свой адрес восхваления. Поскольку некоторые признанные врачи утверждали, что без вмешательства обеих гречанок эпидемия могла быть еще более ужасной. И вскоре местное духовенство поручилось за женщин, что окончательно открыло двери инокуляции.

Год спустя после описанных Тимони событий, в 1714 году, венецианский посол в Константинополе в своих записках «Nova et tuta variolas excitandi per transplantationem methodus nuper inventa» (Недавно открытый новый и безопасный метод лечения оспы с помощью инокуляции) тоже сообщает о практике инокуляции.

Два года спустя, между 1716 и 1718 годами, подкожная инокуляция получила широчайшее распространение по всей Европе. Началось все с супруги английского посланника в Константинополе, леди Мэри Уортли Монтегю, которая официально привезла этот способ из Турции в Венецию. Во время своего путешествия английская леди горячо пропагандировала инокуляцию при всех европейских дворах, более того, она даже привила своих детей. В 1716 году она находилась в Вене, где, как можно прочесть в ее дневнике, познакомилась с вдовой и дочерью Иосифа. В 1720 году она уговорила английского короля привить нескольких каторжников, прикованных к галере. С 1723 года инокуляция стала массово применяемой методикой.

Однако именно в этот промежуток времени оспа изменилась, и вместо того чтобы стать слабее, превратилась из доброкачественной болезни в инфекцию, которая почти всегда протекает со смертельным исходом. Теперь оспа не считается детской болезнью: ее симптомы стали гораздо более тяжелыми, чем описанные в прошлых столетиях, и, в первую очередь, ужасные пустулы уже стало совершенно невозможно сравнивать с пузырьками ветрянки и еще менее с сыпью из красных точек при кори.

В сочинении Марко Чезаре Наннини «La storia del vaiolo» (История оспы), изданном в Модене в 1963 году, мы видим ужасающие цифры: за первые 25 лет после введения инокуляции умирает 10 % мирового населения. Крайне многочисленны случаи геморрагической оспы. Вскоре инокуляция оказывается отличным методом для колониальных завоевательных походов: число аборигенов Америки, индейцев Северной и Южной Америки, было уменьшено с ее помощью. Е. Бертарелли (Дженнер и изобретение прививки. Милан, 1932) сообщает, что в одном только Санто-Доминго за несколько месяцев умерло 60 % жителей, что оспа на Гаити, куда она была привезена в 1767 году, быстро убила две трети жителей и что в 1733 году четверть населения Гренландии была уничтожена оспой.