И тогда настал час народа. Отовсюду в церковь капуцинов стекались верные подданные, оповещенные громким колокольным звоном со всех церквей эрцгерцогства Австрийского, когда в девять часов освещенное светом тысяч свечей, защищенных стеклами фонарей, поставленных повсюду в башне, чтобы прогонять безрадостную тьму, безжизненное тело императора обрело покой. Его окружали две дюжины белых факелов, которые несли пажи, и пламя их нещадно трепал ветер. Его ожидала городская стража в полном составе, опустившая флаги к земле, в то время как из темного нутра барабанов во все стороны разносился удручающий рокот смерти.

Пока мы с Атто ожидали умершего, нас едва не задушила толпа. Мне с трудом удалось увидеть похоронную процессию: сразу за гробом шла королева-мать, непроницаемо спокойная, окруженная камергерами, освещенная факелами, которые несли семеро пажей. Ибо ее величество Элеонора Магдалена Тереза была только что назначена регентшей. Как я позднее узнал, аббату Мелани удалось при помощи Камиллы и Винсента Росси передать ей поддельное письмо принца Евгения, чтобы умерить боевой пыл Савойского и помешать ему возвыситься также и при будущем императоре, Карле. Атто слишком хорошо знал, что Евгений будет вести войну с Францией даже без поддержки союзников, Англии и Голландии. Кто знает, не принесет ли это письмо в конце концов пользу?

За королевой-матерью шли сестры и старшая дочь Иосифа, их тоже освещало множество факелов, пламя которых безжалостно трепал сердитый ветер.

Придворные музыканты затянули Libera те Domini,и Иосифа отнесли к последнему приюту: в склеп капуцинов. Еще совсем недавно, в этом же году, император, словно предчувствуя, приказал расширить его, почти удвоив число комнат. Теперь его положили в большой саркофаг, стоявший в центре. Золотой ключ от него будет вечно храниться в императорской сокровищнице, где находятся также ключи от гробниц других австрийских Габсбургов. Так закончились тридцать три года земного существования его императорского величества Иосифа Победоносного, первого императора с таким именем.

После смерти аббата Мелани я покинул Париж, также поступил и Доменико.

Война за испанское наследство закончилась. Долгих тринадцать лет длились голод, разрушение и смерть. В 1713 году был подписан Утрехтский мирный договор, в 1714 – Раштаттский и Баденский.

Все случилось так, как и предсказывал Атто: больше всего на войне нажились английские торговцы. Они добились получения испанского королевства Гибралтар, монополии на работорговлю и отняли у Франции североамериканские колонии.

Однако не только те, кто придумал новые времена, но и те, кто поддерживал падение старого миропорядка, получили свою награду.

Императору Карлу VI, брату и наследнику Иосифа, были подарены испанские Нидерланды, Милан, Мантуя, Неаполь и Сардиния. 11 сентября 1714 года французско-испанские войска Филиппа Анжуйского, теперешнего короля Филиппа V Бурбона, ворвались в Барселону и утопили в крови независимость города, который Карл бросил на произвол судьбы, чтобы сесть на столь желанный императорский трон.

Савойские из мелких оппортунистских герцогов, которым описывал мне Атто, возвысились до королей, и им была передана Сицилия – во всем этом была заслуга Евгения. Таким образом, испанский полуостров оказался в тисках Савойских: на севере – Пьемонт, на юге – Сицилия. Отличная предпосылка для следующего проекта друзей дервиша: чтобы однажды в Италии появился король.

В 1713 году вновь был осажден Ландау. Теперь французами, потому что с 1704 года, когда Иосиф во второй раз завоевал крепость, она оставалась во владении империи. Коменданту гарнизона, герцогу Карлу Александру Вюртембергскому, снова пришлось чеканить монеты из своей золотой и серебряной посуды. Судьба на этот раз повторилась с точностью до наоборот, ибо победили французы. Виноват был принц Евгений: если бы он не продолжал войну до последнего, то империя сохранила бы Ландау за собой.

Прогнозы Атто относительно Евгения оправдались: Карл VI предоставил ему полную свободу действий и, похоже, намеревался поступать так и впредь. Передача поддельного письма Евгения королеве-матери не помогла.

Над императорской резиденцией сгущались черные тучи. Как и пророчил дервиш, дом Габсбургов был на последнем издыхании и в Германии должен был появиться собственный король. У Карла VI не было сыновей, только две дочери. А преемником на императорском троне мог быть только наследник мужского пола. Первенец Карла был мальчиком, он родился в 1716 году, четыре года назад, но через несколько месяцев умер, точно так же, как и сын Иосифа. Какое совпадение!

Наследниками Карла VI должны были по праву стать дочери Иосифа. Однако это, конечно же, Карлу было не по нраву. И он в 1713 году, по-прежнему остававшийся без наследника, издает sanctio pragmatica: [114] после его смерти на трон должны взойти его дети, а не дети Иосифа. Таким образом, ему будет наследовать его старшая дочь Мария Терезия, которая родилась три года назад. Конечно, это был произвол. Страны Европы были не согласны, и Карл несколько лет умоляет и заклинает их признать Прагматическую санкцию. В качестве ответной услуги он обещает им золотые горы, даже передачу государственных территорий. Все что угодно, лишь бы только ни одна из дочерей ненавистного брата не села на императорский трон.