— Надо выручать аистов, ведь такой жары, говорят, полвека не было. Пошли лягушек ловить. Разве мало их в каналах, особенно в вашем карьере!

Мы быстро наловили лягушек. Положили их вблизи столба на открытом месте и отошли подальше. Думали, аисты так и накинутся на еду, но они не проявили к ней ни малейшего интереса. А лягушки сразу в траве спрятались.

Стали мы советоваться, что делать. Советуемся, а сами в бинокль смотрим. Взрослые аисты по-прежнему стоят грустные, птенцы клювики раскрывают, есть, бедняги, просят. Не выдержало родительское сердце — опять полетели аисты на болото, на этот раз к нашему карьеру. Вскоре самец принёс в клюве рыбу. Уснувшую, наверное, нашёл. Миг — и рыба исчезла в клюве самого проворного птенца.

— Значит, аисты любят рыбу! — обрадовался Владимир Петрович. — Только как её в гнездо положить?

— А что, если снова к электрикам обратиться? — подал идею Игнат.

…Караси ловились медленно, однако мы проявили самое высокое рыбацкое мастерство — вот где пригодилось снаряжение! — и быстро наловили их с полведра. А тут и Гилка Иван пришёл.

— Михаил Пантелеймонович закрепил меня за аистовым столбом, — улыбнулся. Набрал рыбы в карманы спецовки и полез к гнезду.

Птицы так ослабли, что даже не заклекотали, увидев человека. Только перешли на другую сторону гнезда. Иван вытащил из кармана карасика и почти силой всунул в рот находившемуся ближе остальных аистёнку. Тот сразу его проглотил. Электрик накормил птенцов и решил взяться за взрослых. Но сколько ни манил их, они рыбы не брали. Только махали испуганно крыльями. Тогда Иван положил рыбу в гнездо и стал спускаться вниз.

— Едят! — крикнул Петя и тут же получил подзатыльник от Игната.

— Чего кричишь! — рассердился тот. — Напугаешь. Пойдём лучше рыбу ловить!

Почти месяц кормили мы аистов. Мелкую рыбу они заглатывали целиком, а покрупнее мы им давали кусочками. Вскоре пошли дожди.

Однажды Иван полез с кормом для аистов, но они не захотели брать. А взрослые аисты замахали крыльями, защёлкали клювами. Электрик заметил у одного из птенцов лягушку и понял, что хотел ему тот сказать: «Надоел ты со своей рыбой!»

Мы продолжали наблюдать за аистами. Голод им больше не грозил. Прошло время, и птенцы стали учиться летать, самостоятельно добывать корм.

А потом аисты исчезли.

— Улетели в тёплые края, — объяснил нам Владимир Петрович.

— А возвратятся? — загрустил Петя.

— Обязательно возвратятся! — успокоил его учитель. — Птицы не забывают добра…

— Только не думай, что молодые аисты непременно у вас поселятся, — поддел приятеля Игнат. — У нас тоже к дереву колесо приделано.

Я промолчал, а про себя твёрдо решил: скажу папе, пусть поставит столб возле хаты и к нему колесо прибьёт. Может, современные аисты больше любят столбы, чем деревья? Почему не попробовать?

Горы начинались сразу за селом. Были они не высокие, не крутые и всё же настоящие горы. Росли там только травы, но что это были за травы! Оказавшись в горах, Игорь с отцом первым делом заходили в ложбину чабреца и молча останавливались, наслаждаясь благоуханным горным воздухом. Никаким дух'aм, говорил отец, даже знаменитым французским, не сравниться с этим ароматом, настоянным на душистом чабреце, горной полыни, всевозможных цветах — голубом ленке, розовых гвоздиках, мелких, но пахучих маках и колючих чертополохах, тоже с приятным запахом.

Вдоволь надышавшись, они садились где-нибудь на бугорке и слушали тишину. Сюда, в ложбину, не проникали никакие звуки. Сначала было как-то не по себе от этой непривычной тишины, даже в ушах звенело, но постепенно звон сменялся лёгким шумом, словно к ушам приложили большую морскую раковину. Потом и шум исчезал, и становилось слышно, как даже здесь, в этой глубокой ложбине, нет-нет да и застрекочет кузнечик пли подаст голос сверчок, или что-то зашелестит в сухой траве…

— Живут горы, сынок! — улыбается отец, и они идут дальше.

Извилистая тропинка над крутым обрывом — вниз лучше не смотри! — выводит их к пруду. Раньше его здесь не было. Ливневые дожди катили буйные воды, размывали и без того источенные тысячелетиями горы, оставляя после себя балки, которые год от года становились всё глубже. Ливни приносили сюда и землю, но она не плодоносила: стоило прорасти на ней какой-нибудь травке, как её смывали дожди, затягивая илом поросшие камышом и рогозой родники. Когда-то родники эти славились прохладной водой, её с удовольствием пили, считая целебной. С годами родники били всё слабее, и неизвестно, что сталось бы с ними, не появись здесь на своём бульдозере комсомолец Иван Билька. Парень расчистил вокруг родников ил и нагрёб две большие дамбы. Одну перед родниками, другую — пониже. Что из этого вышло — видно и сейчас. Небольшой пруд так густо порос камышом, что местным рыбакам пришлось прокосить в камышах длинные ходы — просеки, иначе не доберёшься до чистой воды. Игорь с отцом тоже приходят сюда изредка на рыбалку. Но им не надо пробивать в камышах дорогу — у них есть надувная лодка. Случается, папа берёт с собой и Ивана.