Максиму не было страшно, хотя он понимал, что играет со смертью. Этот отрезок в пять или десять километров – один из самых сложных на въезде в Питер. Парень несся по ночной трассе, будто огромная скорость могла рассеять его призрачные видения…

Дэн Хлопов на полу, и Пак, ломающий позвоночник раненому. Седоволосый игрок – то ли с удивленными, то ли с безумными глазами. Ушаков стреляет в живот. В живот другому человеку – такому же, как сам Максим.

Маша… Машенька, черноволосая красавица, которую он не забудет до конца своих дней. От чего вновь и вновь станет с криком вскакивать по ночам. Там, в видениях, все будет хорошо. Он, Максим Ушаков, окажется героем, раз за разом спасающим симпатичную брюнетку от роботов с дисковыми пилами. Будет стрелять во врагов и не подпустит их к девушке. Уничтожит всех, а потом освободит красавицу из плена. Но затем, проснувшись, будет вновь и вновь сознавать, что герой он – только во сне. В жизни все получилось по-другому.

– Бред! Бред! Бред! – повторял Ушаков, выскакивая с Пушкинской трассы на Пулковское шоссе. Широкое и ровное. Прямое и понятное.

Только внутри него теперь не было ни порядка, ни какого-то вектора. Лишь стыд и смятение. Он никогда, никому не сможет рассказать, что произошло в лабиринте «Crazy Battle».

– Да нет же! – в сердцах выпалил водитель, ударив ладонями по рулю. – Нет! Это невозможно! Такого клуба просто не может существовать! Это сон! Ночной кошмар… Ничего не было!

«Было!»

– Нет!

Так сон или нет?

«А что, если проверить финансовую составляющую?» Ушаков – по привычке – погрузился в мир расчетов, начал анализировать коммерческую сторону проекта.

«На вводном инструктаже Борис обмолвился, что в среднем в „Crazy Battle“ бывает десять игроков за ночь. Возьмем эту цифру за исходную. Итак, десять игроков, по пятьсот баков с каждого. Пять зеленых тонн за ночь. Множим на тридцать дней. Получаем месячный доход клуба в размере ста пятидесяти тысяч долларов».

– Сто пятьдесят тысяч долларов… – вслух пробормотал Максим, притормаживая возле КПП на въезде в город. Дэпээсники не обратили на него никакого внимания.

«На каждого из игроков приходится по три сотрудника клуба. Диспетчер, оператор и врач. Итого, тридцать человек обслуживающего персонала. К этому надо прибавить девушек на входных телефонах, на reception, затем – стюардов и еще топ-менеджеров, управляющих клубом. Бухгалтеров. IT-администраторов, поддерживающих систему в заданном режиме.

Сколько же их? Пятьдесят? Шестьдесят? Вряд ли больше. Теперь считаем фонд зарплаты сотрудников… Конечно, кто-то из управленцев получает по две-три тонны, простые администраторы – баков четыреста-семьсот, а уборщицы, ремонтники – и того ниже. Ладно, возьмем среднюю цифру – тысяча долларов на человека. Множим на шестьдесят. Итого, расходы на зарплату – шестьдесят тысяч в месяц. Или семьдесят. Это в пределе, по максимуму.

Теперь надо прибавить аренду, налоги, плату за электроэнергию. Плюс фонд накопления на амортизацию игровой системы. Сколько же получится? Тысяч сто или чуть больше? В любом случае, при доходах в сто пятьдесят тонн баков, хозяевам клуба остается неплохая прибыль от игрового заведения. У казино, конечно, солиднее. Но там и проверки с выкручиванием рук почаще, и близость к криминалу ощутимее…»

Ушаков пролетел площадь Победы, выскочил на Московский проспект. Машин было мало – суббота, шестой час утра. Те, кто веселились по кабакам всю ночь, уже потихоньку расползались по домам. Прочие еще не вылезли из постели. Город был пуст и тих.

– Да, получается, клуб способен приносить владельцам доход, – грустно пробормотал Максим. – Может. Ведь есть и дневное время. В этот период, пока «высокотехнологичный» персонал отдыхает, «Crazy Battle» сдает игровое поле в аренду любителям пейнтбола. Зарабатывает дополнительную прибыль… А можно и другие варианты поискать, вряд ли такая простая мысль прошла мимо сознания владельцев клуба.

Ушаков несся по Московскому проспекту в сторону центра города. Мимо мелькали спящие дома, скверы, парки. Максим вдруг почувствовал, что ему тесно в родном Питере. Он задыхался, несмотря на открытые окна. И уж точно, невзирая на усталость и навалившуюся апатию, не смог бы уснуть. Слишком все живое…

– Получается, не сон, – горько пробормотал водитель. – Такой клуб очень даже возможен. Он способен приносить доход владельцу. Не сон! Не сон! Не сон!

Ушакову не хватало воздуха. Слева к машине прислонился умирающий Дэн Хлопов с вопросительно-приподнятыми бровями, выпученными глазами, вываливающимся изо рта языком. Справа в истерике билась Наталья Рогова – вся перепачканная кровью, своей и чужой.

Позади страшно кричала Машенька, умоляя парня вернуться, спасти ее от неминуемой смерти. Ушаков не мог закрыть глаза. Не потому, что был за рулем на улицах города и боялся врезаться в кого-нибудь. Нет. Едва он опускал веки, как живые синие лучи начинали резать Пака на дымящиеся куски. Черные обугленные руки азиата выскальзывали из-под капота, ползли к кабине. Пальцы скребли по стеклу…

Ушаков не выдержал, рванул ворот рубахи, чувствуя, что не может дышать. Воздуха все равно не хватало. Парень свернул в сторону Невы.