– У голографии есть удивительное свойство, – продолжал Борис. Он словно не интересовался тем, что происходит с игроком, еще недавно метавшимся по игровому полю «Crazy Battle». – Если бы вы, господин Пак, уронили ту самую голографическую пластинку на пол и она разбилась бы на несколько кусочков, вы бы смогли провести любопытный опыт. Каждый из осколков несет информацию обо всем объекте. Представляете? Можно взять кусочек голограммы, осветить ее лазером, и тогда восстановится не фрагмент, не часть объекта, а целый, целый объект! Конечно, многое зависит от размеров кусочка. Чем он меньше, тем более тусклым, нечетким получится воспроизведенный с него объект. Но все равно это будет целый объект, а не какая-то часть. Вот что удивительно!

Мы используем данное свойство. Снимаем несколько объектов. Или один объект в движении, последовательно. Уменьшаем оригинальные голографические пластины, оставляем части. Помещаем их одну за другой: пластину от первого объекта, потом от второго, от третьего. А дальше – как в телевидении. Двадцать четыре кадра в секунду создают у человека иллюзию непрерывной картины. Значит, если за один шажок стрелки направить опорный лазерный луч на двадцать четыре оригинальные пластины, человек увидит непрерывное изображение длиной в одну секунду. Вот и вся хитрость. Так мы создаем иллюзию движения, короткие «мультфильмы». Конечно, при таком варианте движущийся тигр или несущийся на огромной скорости поезд не могут появиться в любой точке лабиринта – лишь в туннеле, где размещены соответствующие пластины. Остальное достигается работой диспетчеров. Надо последовательно провести игроков через «волшебный» коридор. Для того и разрабатывается сюжет игры.

– А пластины находятся на полу? – уточнил Пак.

– Зачем на полу? – улыбнулся Борис. – Там кровь, точнее, особая красная краска. Мусор всякий, грязь. Размещать пластины под ногами – плохо, нефункционально. Голографические пластины расположены на стенах коридора. И удобнее, и на черно-зеленые переборки люди не так внимательно смотрят, как себе под ноги.

– Как просто… – пробормотал Пак.

– Ну, на самом деле чуть посложнее, – честно признал Борис. – Я примитивно объясняю, буквально на пальцах. Но… нам бы не хотелось раскрывать свое ноу-хау…

– Понятно. Спасибо.

Пискнула сигнализация, гость открыл дверь «Kia Corento», вставил ключи в замок зажигания.

– Господин Пак, у меня встречный вопрос… – Борис стоял за спиной невысокого азиата, заложив руки в карманы. – Так сказать, услуга за услугу. Идет?

Кореец медленно выпрямился, обернулся. Глянул на русского.

– Да, пожалуйста.

– Откуда вы все это знаете, господин Пак? – пронизывая собеседника «рентгеном», поинтересовался сотрудник клуба. – Кто вы? Кто? Этот вопрос волновал меня еще до начала «Crazy Battle». А теперь… Честное слово, впервые вижу человека, который так странно ведет себя после игры.

Невысокий азиат медленно прикрыл дверь машины, едва заметно улыбнулся.

– Вам в самом деле интересно?

– Да! – Борис прищурился, чуть напрягся. – Но я хочу услышать правду, потому что сам был откровенен. Верите? Сказал даже больше, чем положено узнавать клиентам.

– Ценю вашу искренность, господин Прохоров, – спокойно ответил Пак. – Я из южнокорейской NIS. National Intelligence Service. Слыхали? Думаю, да. В каком-то смысле это аналог ФСБ или ГРУ. Наше руководство узнало о вашем клубе, господин Прохоров, захотело выяснить поподробнее, что это за шоу. Всегда интересно, когда бывший офицер спецслужбы становится топ-менеджером странного игорного заведения. А может, не бывший? Может, действительно военная лаборатория? И «Crazy Battle» работает под пристальной опекой? Ведь не только американцы мечтают модернизировать армию, оснастить ее высокотехнологичным оружием.

Борис скрестил руки на груди, молча слушая азиата.

– Было решено испытать вашу систему на одном из сотрудников NIS. – Пак уселся в машину. – Разумеется, из числа тех, кто специализируется по восточно-европейскому направлению. Выбор пал на меня. Южная Корея собирается применять аналогичный комплекс, но только не в коммерческих целях. Для подготовки бойцов спецназа. Для повышения их стрессоустойчивости, агрессивности, для выработки навыков и умения действовать в условиях жестокого психологического пресса.

– Я ожидал чего-то подобного, – пробормотал Борис, задумчиво глядя на собеседника. – В наше время трудно сохранить эксклюзив на хорошие идеи.

– Но, знаете, господин Прохоров… – кореец включил двигатель. Тот заурчал тихо, почти бесшумно, не мешая разговору. – Мы планируем использовать систему для тренировки солдат. А ваши эксперименты над гражданским населением… Воистину Россия всегда была загадочной державой.

– Люди – хищники, – поморщился Борис. – Все игроки знают это и без «Crazy Battle». Ничего нового им не сказали.

– Так это смотря какими словами говорить! – возразил Пак. – Я не понимаю, как можно проводить подобные эксперименты над своими согражданами.

– Я тоже многого не понимаю, господин Пак, – холодно отозвался Прохоров. – Например, как можно есть собак. Милых таких зверюшек с добрыми печальными глазами…

Отсалютовав ладонью корейцу, топ-менеджер «Crazy Battle» двинулся в сторону клуба.

На извилистой трассе от Пушкина до Пулковского шоссе не оказалось ни одного сотрудника дорожно-постовой службы. В другом случае Максим ни за что не полетел бы по горкам и виражам на такой скорости. После «Crazy Battle» Ушаков выжал из «Opel Vectra» все, на что автомобиль был способен.