— Не хватает слова «фашистам», — уточнил я.

По рассказам Ибрагима выходило, что определенные органы в западных зонах действительно не мирятся со свободой тех, кто боролся с фашизмом. Со всей строгостью приводят они в исполнение приговоры судов против патриотов, а обвинения против нацистских предателей аннулируются за давностью. Такие государственные учреждения, как радио и телевидение, ведут систематическую клеветническую пропаганду против Советского Союза и социалистических стран. Недобросовестные издатели наводняют страну неонацистской и реваншистской литературой, отравляющей сознание молодежи восхвалением гитлеровского режима и войны.

Когда же я попросил Ибрагима назвать людей, на которых, по его мнению, можно будет мне положиться, то, в противовес мрачным его рассказам, их оказалось столько, что невозможно было запомнить и записать, начиная с полиции, бургомистра и кончая простыми людьми — рабочими, служащими, ремесленниками.

С тревогой и вместе с тем с какой-то уверенностью в успех ложился я в постель в своей одинокой квартире. «Обстановка, конечно, здесь сложная, противоречивая, — думал я, — но, может быть, и не в такой степени, как охарактеризовал Ибрагим. Буду искать опору в людях».

Утром Ибрагим собрал всех офицеров и доложил о поставленной перед нами задаче по усилению охраны военных объектов. Решили вместе с дежурными помощниками выехать в наши воинские части и еще тщательнее ознакомиться с их расположением и охраной.

Свою работу мы начали с военного аэродрома, находящегося в нескольких километрах от города. Местность вокруг была ровной и гладкой, и только со стороны дороги протянулась полоса кустарника с небольшим овражком, залитым водой. К оврагу примыкали маленькие огороды с будочками, принадлежащие австрийцам. Мы пришли к выводу, что за этим участком следует понаблюдать, т. к. и овраг и кустарник могли быть неплохими укрытиями для любопытных.

В штабе части нас радушно встретил загорелый светловолосый полковник. Поздоровавшись с комендантом, он прежде всего осведомился, что натворили его «летуны». Когда же мы доложили о цели визита, он сморщился и сразу потерял интерес к разговору.

— Людей нет, — сокрушенно развел он руками. — Да и какие могут быть здесь шпионы? У меня ведь все на виду. Я же летаю, а не роюсь в земле, не прячусь. И для того, чтобы увидеть мое оружие, достаточно хотя бы одним глазом посмотреть в небо.

С этими словами он поднял голову к потолку и указал пальцем на прикрепленную к нему модель самолета:

— Вон смотрите…

— Да, но враг интересуется не только самолетом в воздухе, — возразил я. — Ему важно сосчитать самолеты, выяснить, как они охраняются, как вооружены. Наконец, воспользовавшись беспечностью, сфотографировать их, да и прихватить с собой кое-что из того, что плохо лежит.

— Разве что-нибудь ожидается? — насторожился полковник.

— Ожидается, — резковато ответил я.

— Ну, раз так — выставлю пост.

Мы договорились с полковником о том, что он сам подберет хороших, бойких ребят и сам их проинструктирует. Для наблюдения за кустарником, оврагом и огородами будут выделены дозорные. Поддержание постоянной связи с аэродромом Ибрагим возложил на Комарова.

Расставались мы с новым знакомым, как старые друзья. Он даже любезно пригласил нас в одно из ближайших воскресений съездить с ним на рыбалку в район Аланда [1].

В самом городе М., в здании бывшей Военной Академии, размещался один из крупных штабов группы. Ибрагим познакомил меня с начальником этого штаба, который оказался бывшим пограничником. С ним мы договорились быстро. Нам достаточно было его заверения в том, что он лично займется вопросом усиления охраны штаба. Ибрагим, в свою очередь, обязался обеспечить эффективное патрулирование на подступах и взял на себя постоянную связь с этим объектом.

Кроме штаба, в городе размещались еще небольшие подразделения артиллеристов и связистов. Они находились в окружении городских построек, и часть их территории очень хорошо просматривалась с верхних этажей и чердаков нескольких прилегающих к ним зданий. Мы поговорили с командирами, и они пообещали, что учтут это обстоятельство при организации охраны. Проверят, не ведется ли наблюдение за расположением частей из окон и чердаков.

Для связи с артиллеристами Ибрагим назначил старшего лейтенанта Константинова, а к подразделению связистов прикрепил старшего лейтенанта Обухова, предложив им бывать почаще в этих частях.

Всю первую неделю я почти не выходил из комендатуры. За это время Ибрагим познакомил меня с бургомистром и его заместителем, начальником полиции, кстати, и тот и другой оказались коммунистами, с начальником жандармерии, с редактором и издателем местной газеты, о котором ходили нелестные слухи о его службе в СС, и множеством других официальных и частных лиц, которым представлял меня, по моей просьбе, как офицера по контролю за денацификацией.

Все они были со мной любезны и обходительны, обещали искреннее сотрудничество, радовались возможности обходиться без переводчика. Жизнь в городе шла спокойно, происшествий не было, и мы целиком погрузились во внутренние дела.