«Слушайте, слушайте, связь прекращаю, связь прекращаю. Послезавтра откомандировывают в Союз для изучения новой техники. Как быть с передатчиком и шифром?

Повторяю, отъезд назначен на послезавтра, связь ликвидирую, кому передать аппаратуру? Прием».

Прошло всего двенадцать минут, когда я отодвинул от себя ключ и снял наушники. Радиостанция замолчала.

Расшифровав текст переданной Ползунову криптограммы, я понял, что все идет хорошо.

Шварц разрешил прекращение связи. По прибытии в СССР предложил действовать по варианту один и ждать курьера. Имеющуюся радиостанцию приказал уничтожить.

Через час в кабинете начальника политотдела в присутствии Ползунова я подписал акт об отстранении его от должности. Хмурый и расстроенный, он ушел спать в казарму.

Чуть позже я снова уехал в город, где меня ожидали товарищи, готовые к последней, решающей схватке.

С ними я провел остаток ночи и весь следующий день.

Снова ярко сияло солнце, шелестели листья на деревьях. Шел третий — последний день операции.

В гарнизон я возвратился только к десяти вечера. Плотно закрыл дверь комнаты, еще раз проверил текст подготовленной криптограммы. Погасив свет, стал медленно расхаживать по комнате.

В ветвях акации под окном шумел ветер. Опять пошел дождь. Минуты текли медленно.

Несколько кусочков шоколада разогнали наступающую дремоту, и я снова принялся ходить между столом и кроватью.

Часы показывали двенадцать. Я раскрыл окно и прислушался. Послышался далекий гул. Он то усиливался, то становился слабее, то снова нарастал. Над гарнизоном кружил самолет.

Я сел к передатчику, одел наушники, нажал на ключ. Через каждые три секунды в эфир летел условный сигнал, он звал ультракоротковолновую радиостанцию Ползунова, искал ее в ночи.

На лбу у меня выступил холодный пот. И когда я ощутил, как от напора крови готово было разорваться сердце, мембран коснулись первые точки и тире ответных сигналов.

Сжав губы и устремив взгляд в текст криптограммы, я начал передавать Ползунову:

«Слушайте внимательно. В СССР действуйте по варианту один. Ждите курьера. Передатчик и шифр сдайте жильцу седьмого номера в гостинице „Балатон“. Он же передаст инструкции центра. Пароль: „Мы, кажется, с вами встречались на Ахен-Зе? Да, я там был вместе с Тони“. Конец, повторяю…»

Дождь усиливался, временами дул ветер.

А в то время Ибрагим сидел в седьмом номере гостиницы «Балатон» в состоянии «трепетного ожидания». Было сыро, и он озяб от вынужденного бездействия.

Во втором часу ночи кто-то тихонько постучал в дверь.

Открыв дверь, он увидел перед собой Ползунова.

— Мы, кажется, с вами встречались на Ахен-Зе? — шепотом спросил он.

— Да, я там был вместе с Тони, — шепнул Ибрагим, пропуская гостя.

Ползунов подошел к столу и положил на него тяжелый предмет в брезентовом чехле.

— Давайте инструкции, я спешу, — переводя дух, сказал он.

— Для вас все приготовлено.

Ползунов повернулся и протянул руку к стулу.

В этот миг и налетел на него Ибрагим. Сбил с ног и придавил к полу.

В комнату ворвались еще двое…Через минуту Ползунов со связанными руками сидел на полу у стола. Склонившись над ним, я извлек из кармана его брюк маленький пистолет. Оружие неприятно блестело…

Сидя на полу, Ползунов глядел на свои колени. Его узкий лоб покрылся испариной. В ту минуту внутри у него все оборвалось, рухнуло. Его сознание раздавила одна тяжелая мысль. Это — конец. Конец всем грязным надеждам и помыслам и всей, в сущности, сволочной его жизни.

Тщательный обыск кинобудки и осмотр личных вещей Ползунова частично уже объяснили, почему все это произошло.

Два больших чемодана были наполнены ценными мужскими и дамскими вещами. Похабные игрушки и порнографические открытки лежали там же. Ощупывая погоны на парадном обмундировании Ползунова, Ибрагим обратил внимание на то, что один из них казался толще другого. Распоров «толстый» погон, наткнулся на зашитые в него бумаги и фотографию. На первом листке значился адрес какого-то Ползунова, проживающего в США, в штате Флорида. На втором было письмо следующего содержания:

«Дорогой мой сын Гриша!

Мне сообщили, что ты живой и здоровый. Верные люди дали мне твое фото, и я смотрю на него и плачу. Посылаю тебе свое. Гриша, ты сделай все для этих людей. А если не сделаешь, то наверное, плохо поступят со мной. Мне дали понять об этом вчера, вызвав меня в департамент штата. Но они пообещали, что если все будет хорошо, ты будешь со мной. Молю господа бога дать мне дожить до этого счастливого дня.

Любящий тебя отец».

С фотографии, размером в четверть открытки, прищуренным взглядом смотрел на нас пожилой человек в приличном костюме и в шляпе. Снят он был на фоне красивой виллы, рядом с роскошным автомобилем.