Фиакка, крылатый факел, опустился на плечо высокой фигуры в капюшоне и свет в ту же секунду померк, он снова превратился в обыкновенного ворона… если только воронов вообще можно назвать обыкновенными.

— Ну что же, — серьезно произнес Киаран. — Вы здесь, и он все еще жив. Молодцы. — Он взглянул на Альбатроса, потом снова перевел взгляд на меня. — Помощь близка.

— С… ссспасибо, — запинаясь, проговорила я. Коснувшись пальцами лба Брана и почувствовав, какой он холодный, я поняла, как мало у меня осталось времени. — Значит, Фиакка все же нашел тебя. Никак не думала, что ты придешь сам. Мы обязаны тебе жизнью.

— Фиакка? Удачное имя.

— Почему ты нам помог? — спросила я. — Зачем? Разве это не противоречит ее… желаниям твоей матери?

Он посмотрел на меня безо всякого выражения, такой взгляд временами бывал у дяди Конора.

— Мы с Ниав были перед тобой в долгу. Теперь, хотя бы отчасти, мы в расчете. А ворон… я всего лишь его хранитель, он всегда делает собственный выбор.

— Ты мне не ответил.

— Давай позовем помощь. Этот мужчина скоро умрет. Нужно перенести его, пока еще не поздно. — Он резко свистнул, Фиакка ответил пронзительным карканьем. — Чтобы спасти его, вам придется действовать быстро.

— Знаю. Как ты это сделал? Как ты?.. — Я указала на болото, где теперь уже не осталось и следа былой тропы.

— Друиды умеют заставлять вещи вокруг себя изменяться, — ответил Киаран. — Ветер, дождь, землю, огонь. Они черпают свою силу в понимании границ между нашим миром и Иным, в мудрости всего живого. Ничего особенного я сегодня не проделал. Фокусы, перенятые от друидов, не больше. Мне не пришлось прибегать к высокой магии. Но я уже не друид, и однажды Конор поймет, что его наука стала для меня лишь началом. Со временем он узнает, на что я способен на самом-то деле.

— Ты же его брат, — прошептала я.

— Если бы он соизволил сообщить мне об этом сразу, когда только начал учить меня, наверное, все сложилось бы иначе. А теперь это родство ничего не значит.

— Ты хочешь сказать, что собираешься идти по стопам леди Оонаг? Что выберешь тьму ради власти? Но ведь ты же как зеницу ока охраняешь Ниав! И ты пришел на помощь мне и… и ребенку.

Его суровые черты на мгновение смягчила улыбка. Сверху, с холма, послышались голоса, там загорелись факелы.

— Мать считает меня подходящим орудием для собственных целей, — тихо произнес Киаран. — И она действительно может многому меня научить. Конор сам внушил мне страсть к учебе. Я просто приму участие в большой стратегической игре. Твои люди уже здесь, а мне пора. Ниав нельзя оставлять надолго.

У меня в горле встал ком. Этот человек — последняя ниточка, связывающая меня с сестрой. Я предчувствовала впереди долгую разлуку.

— Я желаю тебе счастья, — сказала я. — Счастья и радости. И… и желаю тебе не становиться на путь тьмы.

— Прежду всего я должен обеспечить безопасность твоей сестре.

— Скажи Ниав, что я очень люблю ее, — тихо проговорила я, не зная, расскажет ли он ей вообще, что был здесь и видел меня и моего сына.

Голос Киарана вдруг зазвучал очень серьезно. Я даже подумала, что он говорит вопреки собственной воле.

— Не знаю, стоит ли об этом говорить, — начал он. — Но если ты хочешь обеспечить безопасность своему сыну, лучше увезти его отсюда. Как можно дальше. Очень уж многие готовы дорого заплатить, чтобы он никогда не вырос и не стал вождем. Правда, у вас, похоже, нет недостатка в защитниках.

Пока он говорил, через кусты к нам продирались люди. Мужчины со странными, экзотическими рисунками на лицах, руках и телах. Мужчины, одетые в невообразимые костюмы из шкур, перьев и металла, в шлемы, делавшие их похожими на выходцев из Иного мира: полузверей-полулюдей. Я сидела на земле, держала голову Брана на коленях, наблюдала за их приближением и чувствовала, как глупая улыбка облегчения невольно расцветает у меня на губах. А когда я обернулась, Киаран уже исчез. Рядом же со мной тяжело осел на землю Альбатрос.

— Господи Иисусе! — Это, конечно, Змей, судя по кожаной куртке и рисункам на лбу и запястьях. — Что с ним случилось? — Он опустился перед Браном на корточки и быстро ощупал запекшуюся кровь на его голове. — Рана глубокая, и ей уже несколько дней. Ты знаешь, что он сказал бы.

Люди, окружившие нас в темноте, заворчали.

— Спроси ее, — еле слышно посоветовал Альбатрос. — Спроси Лиадан.

Змей вперил в меня пронзительный взгляд.

— Думаешь, тебе удастся его спасти? — требовательно спросил он. Люди вокруг смолкли.