— Это верно, — подтвердил Шон. — Я отважился бы планировать поход против них, только если бы обладал сравнимыми способностями к мореходству. Но викингам не нужны наши Острова. Если бы они считали их местом удобной якорной стоянки, то давным давно отобрали бы их у бриттов. На Островах нет плодородной земли, они слишком далеко от всего, чтобы на них селиться, все, кроме Древнего Народа давно покинули их. Бритты держатся за Острова только потому, что это для них плацдарм для нападения на наши земли.

— И еще они играют роль красной тряпки, — тихо добавил Ибудан. — Я как-то слышал, что их завоевали, чтобы спровоцировать ирландцев. Всегда начинай драку, отняв то, что дорого сердцу врага: лошадь, женшину. Начинай войну, отняв то, что дорого духу враждебного народа: его наследие и тайны. Возможно, других причин и не было.

— По крайней мере их попытки основать на берегах Островов хоть какое-то постоянное поселение не впечатляют, — ответил Лайам. — Они, как и мы не слишком талантливо бьются на море. И все-таки, на протяжении последних трех поколений острова принадлежат им. Кто знает, что может случиться, обзаведись они таким сильным союзником, как викинги — с мощной флотилией и талантом к морским походам.

— Такое сотрудничество совершенно невероятно. — Шон задумчиво почесал голову. — Бритты с западных берегов не доверяют викингам. Там от набегов северян терпят гораздо больше ущерба, чем здесь. Они долгие годы видят, как дики и беспощадны эти бандиты. Это и вправду был бы жуткий союз.

— Ну, если судить по старине Ричарду из Нортвуда [8] , — сердито возразил Лайам, — то я бы сказал, что бритты способны на все, что угодно.

— Наверное, стоит подождать, — тактично вмешалась мама. — Эамон вернется и все нам расскажет. Рада, что ты снова улыбаешься, дорогая, — добавила она, глядя на Эйслинг.

— Твое беспокойство о брате достойно уважения, — заметил Лайам. — Он настоящий вождь, в этом нет никаких сомнений. Надеюсь, он не понес слишком больших потерь. А теперь я хочу сообщить вам еще одну новость. Она касается тебя, Ниав.

— М-м-м-м?.. Что? — Она не слушала, глубоко погруженная в свои мысли.

— Мы получили письмо, — серьезно сказал дядя. — От мужчины, которого я никогда не встречал, но о котором много слышал. Ты тоже знаешь его, Ибудан. Его зовут Фион, из той ветви клана Уи-Нейлл, что обосновалась на северо-западе. Они в довольно близком родстве с высокородным королем Тары. Но между двумя ветвями клана нет большой любви. Фион — старший сын главы клана в Тирконелле, он очень богат и необычайно влиятелен.

— Да, я слыхал о нем, — ответил отец. — О нем идет добрая слава. Мы находимся точнехонько между владений двух ветвей клана Уи-Нейлл, а это весьма неудобно. Они всегда стремились к власти.

— От этого все становится гораздо интереснее, — продолжил дядя. — Этот Фион и его отец хотят заключить союз с Семиводьем. Он достаточно прямо высказывает предложения в этом направлении.

— Это ты окольными путями даешь понять, что он хочет жениться на одной из девушек этого дома? — Мама всегда умела заставить брата высказываться ясно, если он начинал растекаться мыслью по древу. — Он сделал предложение одной из наших дочерей?

— Ты права. В письме говорится, что он слыхал, будто у нас в Семиводье живет девушка невиданной красоты и необычайных достоинств, а он как раз подыскивает себе жену, да и его отец считает, что подобный союз пойдет на пользу обоим домам. Он в завуалированной форме упоминает наш конфликт с бриттами из Нортвуда и указывает, что в его распоряжении находится серьезная военная мощь, по удачному стечению обстоятельств расположенная совсем недалеко от нас. Он также отмечает важное стратегическое значение Семиводья по отношению к людям его отца на юге, на случай, если в том районе возникнет угроза. Письмо короткое, но содержит очень много информации.

— А что за человек этот Фион? — в лоб спросила Эйслинг. — Он молодой или старый? Больной, или здоровый?

— Он — мужчина средних лет, — ответил Лайам. — Ему около тридцати. Он воин. И я понятия не имею, как он выглядит.

— Тридцать! — Эйслинг явно была шокирована при мысли, что кто-то из нас может выйти замуж за такого древнего старика.

Шон усмехнулся.

— Девушка невиданной красоты, — пробормотал он, — это без сомнения Ниав. — Он посмотрел на меня, насмешливо приподняв брови, а я скорчила ему рожу.

— Да, это Ниав, и предложение адресовано ей, — согласился Лайам, совершенно упустивший смысл нашего с Шоном переглядывания. — Что скажешь, племянница?

— Я… — Казалось, Ниав лишилась дара речи, что для нее было совершенно нехарактерно. Она неожиданно смертельно побледнела. — Я… — Но ведь для нее это не могло стать таким уж потрясением. Ей было уже семнадцать и удивительно как раз то, что до сих пор она не получала формальных предложений руки и сердца.

— Ты слишком многого требуешь от юной девушки, на которую в одночасье столько всего свалилось, Лайам, — быстро произнесла мама. — Ниав нужно время, чтобы обдумать предложение, да и нам тоже. Возможно, мне стоит почитать ей это письмо с глазу на глаз, если ты не возражаешь.