— Понятно. — Шок и озабоченность в его взгляде выглядели очень натурально. — Это тяжелые новости. Когда это произошло?

— Несколько дней назад. Шон по понятным причинам хочет до поры до времени держать все в секрете. Мы послали гонца к твоему деду, а я приехала к тебе. Больше пока никто не знает. Но если Нортвуд придаст свое деяние огласке, враги союза могут решить, что настал момент на нас напасть.

Он удивленно приподнял брови.

— Не думал, что ты столь сведуща в области военной стратегии, Лиадан.

— Я быстро учусь.

— Эйслинг не может поехать в Семиводье. Она… нездорова.

— Могу я с ней повидаться? Если она больна, я могу помочь.

— Не в этот раз. Боюсь, ты не сможешь с ней увидеться, а она точно сейчас не в состоянии путешествовать.

— Значит, она серьезно больна. Эамон, я целительница. Ты должен позволить мне осмотреть ее. Эйслинг моя подруга, невеста моего брата. Ты должен позволить мне ей помочь.

— Ты не останешься здесь надолго, так что помочь не сможешь. Я не могу сейчас позволить себе принимать гостей. Эйслинг поправится и без твоего участия. Она просто… упрямилась… и довела себя до болезни. Ты не сможешь ее увидеть.

Я не ответила. Эта беседа походила на какую-то игру. Тут небольшой риск, там крохотный выигрыш. Сложно делать верные ходы, если не знаешь правил.

— Передай Шону, что Эйслинг не может путешествовать, — сказал Эамон. — Передай ему мои соболезнования. — Он встал, словно собираясь уходить, возникло неловкое молчание. — Думаю, тебе хватит ночи, чтобы передохнуть перед отъездом. Я удивлен, что ты привезла своего сына с собой, Лиадан. Но, похоже, он неплохо перенес дорогу.

— Удивительно, какой внутренней силой может иногда обладать сын безродного ублюдка, — тихо произнесла я. — Вынослив сверх меры.

Он отреагировал не сразу.

— Что ты сказала?

— Я хочу заключить с тобой сделку, Эамон. Я приехала выкупить твоих пленников.

Мне и раньше казалось, что он бледен, но от моих слов он побелел, как мертвец.

— По… нятно, — осторожно произнес он. — А твой брат знает об этой твоей выходке.

— Шон не знает, зачем я здесь, — сказала я с бьющимся сердцем. — Но он знает, куда я поехала и ждет моего возвращения, с Эйслинг или без нее.

— И о каких же именно пленниках ты говоришь?

— Не надо играть со мной в игры, Эамон. Я имею в виду Крашеного и человека из его банды, которых ты держишь у себя. Я приехала, чтобы договориться с тобой об их передаче мне с рук на руки и нашем беспрепятственном выезде за пределы Шии Ду.

— Договориться? Что значит договориться?

— Сделка. Уверена, ты заключал их и раньше.

Он начал ходить из стороны в сторону.

— Ты удивляешь меня, Лиадан. После всего того, что случилось, после всего, что между нами произошло, я все еще надеялся на то, что ты сохранила хоть какие-то остатки здравого смысла. Этот человек — зло, бедствие. Он не должен выйти на свободу. И не выйдет. А теперь скажи мне, — тут он остановился прямо передо мной и положил руки мне на плечи, а я глубоко вдохнула, заставляя себя стоять неподвижно, — откуда ты знаешь, что он здесь? Как ты могла это обнаружить? Никто же не знал!

— Ну, по крайней мере ты не стал делать вид, что тебе ничего не известно. Видимо, гордость не позволяет. У меня свои конфиденциальные источники. Но все, что известно мне, знает, по крайней мере, еще один член семьи Семиводья, и он откроет правду, если мне причинят хоть какой-нибудь вред.

— Вред? Зачем мне причинять тебе вред? Ты ничем мне не угрожаешь и, кроме того… нет, не хочу быть сентиментальным. Я скажу тебе прямо, Лиадан. Никого не беспокоит, жив этот человек, или мертв. Ты можешь рассказать всему миру, что я держу его в заточении, мучаю, бью и вообще собираюсь казнить. Ни одна живая душа и пальцем не пошевелит, чтобы помочь ему. Он бандит, без надежды на исправление.

— Ты неправ, — мягко возразила я. — Ты глубоко заблуждаешься. Этому человеку хранят верность многие, и ты рискуешь почувствовать это на собственной шкуре.

— Ха! Верность такого же отребья, как он сам, да заблудших девиц, которым нравятся ласки порочных уродов. Я просто поверить не могу, что ты отдалась ему, когда спокойно могла заполучить…

— Когда я спокойно могла заполучить тебя? Мне очень жаль, что ты не можешь в это поверить, Эамон. Именно поэтому ты весь так наполнился злобой и горечью, что уже не можешь ясно видеть, что творишь и почему. Ненависть изъела тебя настолько, что ты ранишь родных и друзей, уничтожаешь собственное будущее. Еще не поздно остановиться. Пока еще не поздно.

— Если бы ты приняла меня, я избрал бы другой путь, — ответил он. — Тебе не нравится, каким я стал? Тебе некого в этом винить кроме себя.

— Ты сам в ответе за свои действия, — ответила я, подавляя гнев. — Ты сам делаешь свой выбор. Каждый из нас несет свой груз вины за все, что сделал и что не сделал. — Перед моим внутренним взором всплыла маленькая картинка: дядя Лайам лежит на земле со стрелой в груди. — Ты можешь позволить ненависти управлять твоей жизнью, а можешь победить ее и двигаться дальше. Только безумец позволяет ревности определять его путь. Только слабый винит других в собственных ошибках. Ну так что, заключишь ты со мной соглашение?