А эта надпись на стене туалета?

— Еще одно проявление распада, — загремел голос Ранситера из динамика телевизора. — Иди, купи банку «Убика», и это перестанет тебя тревожить.

— Ал считает, что это мы умерли.

— Ал уже подвергся распаду. — Ранситер расхохотался глубоким вибрирующим смехом, от которого затрясся весь конференц-зал. — Слушай, Джо, я записал этот чертов ролик, чтобы &ам помочь, указать вам дорогу, особенно тебе, ведь мы всегда были друзьями. Я знал, что ты будешь дезориентирован, так оно и случилось. Впрочем, это и не удивительно, принимая во внимание состояние твоих нервов. Так или иначе, держись; может, когда поедешь в Де-Мойн и увидишь мое тело, выставленное на всеобщее обозрение, — успокоишься.

— Что такое «Убик»? — спросил Джо.

— Боюсь, однако, что уже слишком поздно, чтобы помочь Алу.

— Каков состав «Убика»? Как он действует? — спрашивал Джо.

— Честно говоря, та надпись на стене туалета появилась, вероятно, из-за присутствия Ала. Если бы не он, ты бы вообще ее не увидел.

— Ты действительно записан на ленту магнитовида? — спросил Джо. — Ты не слышишь меня? Это точно?

— К тому же Ал… — начал Ранситер.

— К черту! — раздраженно выругался Джо. Все это не имело смысла.

На экране телевизора снова появилась женщина с лицом, напоминающим конскую морду. — Если в ближайшем к вам хозяйственном магазине еще нет «Убика», мистер Чип, вернитесь в свою квартиру, там вы найдете бесплатную рекламную упаковку препарата, присланную почтой. Ее хватит вам до тех пор, пока вы не сможете купить баллон нормальной величины.

Женщина исчезла, экран снова стал темен и нем.

«Итак, я должен во всем винить Ала, — подумал Джо. Мысль эта не вызвала у него восторга; он понимал странность такого способа рассуждения, его неправильность, может быть, запланированную. — Ал, как козел отпущения, как человек, на которого свалили ответственность: все из-за Ала. Это не имеет смысла, — подумал он. — Кроме того, действительно ли Ранситер меня не слышал? Может, он только делал вид, что говорит с ленты магнитовида? Какое-то время, пока показывали ролик, казалось, что Ранситер отвечает мне, и только под конец его ответы разошлись с моими вопросами».

Джо вдруг почувствовал себя, как беспомощная бабочка, которая бьется о стекло действительности и не может увидеть, что находится за ним.

И тут ему пришла в голову новая, необычайная концепция.

«Допустим, — подумал он, — что Ранситер записал этот ролик на ленту магнитовида, полагая, что взрыв бомбы убьет его, а все остальные останутся в живых. Лента была записана с благими намерениями, но идея была ошибочна. Ранситер не погиб: это мы потеряли жизнь, как гласила надпись на стене туалета, а Ранситер по-прежнему жив. Перед взрывом бомбы он распорядился, чтобы записанный на ленту ролик оказался на экране именно в этот момент, а поскольку он не отменил своих инструкций, телестудия выполнила его волю. Это объясняло бы расхождение слов Ранситера по телевизору с содержанием надписи, которую он сам сделал на стене туалета: по-другому невозможно объяснить оба эти явления».

Сколько Джо ни раздумывал, он не смог найти никакого другого объяснения, которое удовлетворяло бы всем условиям.

«Разве что Ранситер играет с нами, ведет то в одну, то в другую сторону. Словно какая-то необыкновенная могучая сила, преследующая их и действующая в мире существ живых или полуживых. Как бы там ни было, она имеет решающее влияние на их переживания и на большую часть того, что происходит. Может, не на сам процесс распада, — думал он. — Это независимо от нее. НО ПОЧЕМУ? Может, и этот процесс захвачен ее действием, хотя Ранситер и не хотел в этом признаться. Ранситер и «Убик». «Ubique» — значит вездесущность, — понял вдруг он. — Видимо, от этого слова произошло название распыляемого препарата в банках, о котором говорил Ранситер. Вероятно, его вовсе нет, и это очередной обман, имеющий целью еще больше усилить их дезориентацию. Более того, — думал он, — если Ранситер жив, то мы имеем дело не с одним, а с двумя Ранситерами. Один из них — настоящий — находится в реальном мире и старается с нами связаться, а второй — это фантасмагорийный Ранситер, который в своем мире полуживых является только телом, трупом, выставленным на всеобщее обозрение в Де-Мойне, штат Айова. И, продолжая рассуждать логически, мы приходим к выводу, что другие находящиеся здесь особы: Рой Холлис или Лен Ниггелман — тоже только продукты воображения, а их реальные двойники остаются в мире живых. Трудно во всем этом разобраться, — думал он. — Лучше я возьму эту бесплатную посылку с «Убиком» и отправлюсь в Де-Мойн. В конце концов, именно к этому призывал меня ролик. В типичной для себя шумной форме он дал мне понять, что я буду в безопасности, имея при себе баллон «Убика». Нужно обращать внимание на такие предостережения, — подумал он, — если я собираюсь остаться в живых или сохранить состояние полужизни».

Он вышел из такси на крыше своего дома и, спустившись вниз движущимся коридором, оказался перед своей дверью. С помощью монеты, полученной от кого-то — то ли от Пат, то ли от Ала — он открыл ее и вошел внутрь.

В столовой пахло подгоревшим жиром — запах, которого он не обонял со времени своего детства. Войдя в кухню, он понял причину этого явления. Кухня, отброшенная во времени, превратилась в древнюю газовую печь фирмы «Бак» с засоренными горелками и грязной, не закрывающейся до конца, дверцей духовки. Он тупо смотрел на старую плиту, потом заметил, что подобную метаморфозу претерпели и другие кухонные принадлежности. Аппарат, доставляющий на дом газеты, исчез совершенно. Тостер рассыпался течение одного дня и превратился в странное, дешевое, неавтоматическое устройство, из которого, как он заметил, тосты даже не выскакивали сами. Холодильник был теперь огромным, с ременным приводом, словом, реликтом, вынырнувшим из бог весть какого прошлого. Эта модель была еще более старой, чем модель «Дженерал Электрик», которую он видел в телевизионной рекламе. Меньше всего изменилась кофеварка, причем, даже в лучшую сторону: теперь в ней не было щели для монет, и ею можно было пользоваться бесплатно. То же произошло и со всеми остальными приборами. Во всяком случае, с теми, что остались на своих местах. Подобно газетному аппарату, совершенно исчезло устройство для уборки мусора. Он попытался вспомнить, какие еще были приборы, но воспоминание о них-стало уже туманным, поэтому он вернулся в столовую.

Телевизор тоже отступил далеко во времени, и теперь перед Джо стоял древний радиоприемник фирмы «Этвота-Кент», в корпусе из темного дерева, с диапазонами коротких, средних и длинных волн. У него была антенна и провод заземления.

— Боже милостивый, — содрогнулся Джо.

Но почему телевизор не превратился в бесформенную кучу пластиковых и металлических частей? Ведь это были его составные элементы, он был собран из них, а не из старого радиоприемника. Быть может, факт этот подтверждал каким-то удивительным способом давно забытую философскую гипотезу: платоновскую концепцию, по которой общие понятия вещей были — в каждой категории — реальны. Телевизор был формой, занявшей место других форм; очередные формы следовали одна за другой, как кадры на кинопленке.

«В каждом предмете, — размышлял Джо, — должны каким-то образом жить его предыдущие формы. Прошлое, хотя и скрытое под поверхностью, затаившееся, живет там по-прежнему и может вынырнуть на свет божий, как только поздние формы исчезнут каким-нибудь непредвиденным способом. Мужчина содержит в себе не молодого парня, а ранее живших мужчин, — думал Джо. — История началась очень давно. А обезволенные останки Венди? Здесь прерывалась нормальная последовательность форм. Последняя форма дошла до предела, и ничто не явилось ей на смену: ни новая форма, ни следующая фаза того, что мы называем развитием. В этом, наверное, и заключается старость: отсутствие новых форм ведет к дегенерации и закоснению. Только вот, в этом случае все произошло внезапно и было делом всего нескольких часов. Но, если говорить об этой старой доктрине, разве Платон не утверждал, что нечто должно прерывать распад, что какой-то внутренний элемент не подвластен ему? Дуализм, по которому тело и душа были отдельными элементами? Тело доходило до конца жизни — как в случае Венди, и душа вылетала, как птица из гнезда, направляясь куда подальше. Возможно, чтобы родиться вновь, как говорит Тибетская книга мертвых. Это действительно так. Великий боже, — подумал он, — надеюсь, что это правда. В таком случае все мы сможем встретиться снова».