— Итак, мама, чем ты и этот сексуальный и привлекательный мужчина собираетесь заниматься?

— Ты не смеешь говорить так о мистере Чандлере.

— Ты же сама так думаешь, не правда ли? — сказала Лиза шутливым тоном.

Катя покраснела.

— Ну, хорошо, он — привлекательный, но это невежливо говорить так. Вдруг он тебя услышит?

— Услышу что?

Катя резко повернулась и увидела Росса с самодовольной улыбкой на лице.

— Как ты оказался здесь? — с негодованием спросила она. — Я не слышала, чтобы звонили.

— Входная дверь была открыта. Так тебя могут и обокрасть.

— Я запомню это, — сказала она с намеком. Росс улыбнулся, так как не хотел портить сегодняшнего дня.

— Ты собралась?

— Она готова уже час назад, — выпалила Лиза.

Улыбка расплылась по лицу Росса.

— Тогда лучше отправляться, пока она не передумала.

Катя пошла за Россом к двери, думая, что ее жизнь может измениться так, что никогда уже не вернется в прежнее русло.

В молчании они ехали к пристани, загнали машину на паром, поднялись по лестнице в зал, где Росс купил по чашечке кофе и нашел места у окна. Этот день не был подходящим для прогулки на пароме. Небо было серое, и вода едва проглядывала сквозь туман. Но именно такую погоду и любила Катя.

Росс откинулся на стуле напротив нее и с неподдельным очарованием наблюдал за ее лицом. Она вела себя, как ребенок на Рождество, или как влюбленная женщина. Ее глаза горели от радости, на губах играла мечтательная улыбка. Она повернулась и спросила его:

— Что это ты улыбаешься?

— Тебе действительно нравится все это, не так ли?

— А тебе нет?

— Я никогда по-настоящему не задумывался над этим. Я пользовался паромом, только когда мне было нужно добраться до островов.

— Но ты только посмотри на воду, какая она гладкая. Посмотри на солнце, пробивающееся сквозь туман, — показала она. — А вон там очертания берега, выступающего из тумана. Действительно, можно поверить в очарование таких дней.

Росс верил. Он думал, что сейчас более чем когда-либо ему нужна Катя, которая могла заставить простые вещи казаться такими особенными, Катя, которая все еще верила в сказки.

Весь день был наполнен смехом и радостями. Они приехали в деревушку Поулсбо, где даже магазин молочных продуктов «Квин» был исполнен в скандинавском стиле, и Росс рассказал Кате о его поездке несколько лет назад в Данию, о волшебном мире Триполи после наступления темноты и о парках скульптур на природе, о музее авангардного искусства в Луизиане. Сами же произведения весьма озадачили его.

— В одной из комнат был огромный круг, сложенный из камней, — вспоминал он. — Я подумал, если я передвину камень, будет ли это всё равно произведением искусства.

Катя казалась заинтересованной.

— Ты сделал это?

— Нет. Я подумал, что окажусь в тюрьме и никогда не вернусь в Триполи, чтобы покататься на волшебном ковре.

Ее глаза засверкали.

— Расскажи мне об этом ковре.

— Это аттракцион, который со стороны выглядит очень просто. Никаких крутых холмов, как в американских горках, никаких диких поворотов. Просто плоская платформа с рядами сидений. Она двигается вперед и назад и постепенно поднимается все выше и выше.

— Лизе бы понравилось это.

— А тебе?

Она улыбнулась.

— Мне бы понравилось смотреть, как катаешься ты.

Он протянул руку и коснулся ее щеки. Прикосновение было нежное и легкое, как прикосновение бабочки.

— Мы внесем этот вопрос в повестку дня.

В какую повестку? — раздумывала Катя, когда они вошли в лес, окрашенный осенью в золотой, красный и оранжевый цвета. Она хотела спросить, но не была уверена, что готова услышать ответ.

В тени старого дерева они расстелили полотенце, вынули цыпленка, яйца, картофельный салат и принялись за еду.

— Все просто замечательно. Где ты научился готовить? — спросила Катя, вытирая пальцы салфеткой. — Слушая, как ты бурчал, когда чистил морковку, я подумала, что ты никогда не заглядываешь на кухню.

— Чистить морковку — это не значит готовить. Моя мать считала, что мужчины должны быть самостоятельными и должны уметь не только засунуть готовый обед в микроволновую печь. Она требовала, чтобы я, мой отец и брат готовили обеды по воскресеньям. Сначала это были хот-доги и печеные бобы, но потом мы стали входить во вкус. Доказать ей, что мы можем готовить, было каким-то вызовом. Мы по очереди искали рецепты различных блюд. У нас были определенные специализации.

— И какая же была у тебя?

— Шоколадное суфле, а лучше всего удавались мне сандвичи с ореховым маслом и желе.

— И мне тоже, — призналась она, смеясь. — Но вот с шоколадным суфле мне не повезло. Когда я как-то раз попробовала приготовить его, Лиза подумала, что это какие-то странные блины из сыра.

— Я покажу, как оно делается. У тебя не получалось, наверно, потому, что ты не хотела готовить, или это не так? — передразнил ее Росс, протягивая руку, чтобы поправить прядь ее волос. Его пальцы нежно погладили ее щеки, теплые от солнца. Он слышал, как она задержала дыхание, и лицо ее стало розоватым. — Разве отказ от приготовления пищи не был проявлением недовольства?