Шрифт:
В городе отказались от заманчивой на первый взгляд идеи использовать в массовой застройке лишь здания повышенной этажности, справедливо рассудив, что дома-акселераты в этом случае ничего принципиально не меняют: был один «коридор», станет другой. Городской проспект — это огромный организм, в котором должно быть место самым различным объектам, гармонично вписывающимся в общую картину. Эта мысль и легла в основу застройки.
Сейчас на проспекте Целинников девятиэтажный дом мирно «уживается» с пятиэтажным, недалеко от высотной гостиницы «Турист» приютился кирпичный купеческий особняк, который и не планируют сносить, а наоборот, намечают реставрировать. Градоформирующими точками стали прекрасный Дворец молодежи и еще более красивый Дом гражданских обрядов. В общую схему уложился даже деревянный детский городок, населенный на потеху малышне сказочными персонажами — таких городков, к слову, в Целинограде несколько, и все сооружены собственными силами — в основном студентами местных институтов.
Проспект Целинников — это сегодняшний день города. Так же, как и проспект Победы, микрорайон «Молодежный», Соленая балка, превращенная из солончакового болота в чудесную зону отдыха. Но будет и день завтрашний, ведь здесь ежегодно сдают в эксплуатацию четверть миллиона квадратных метров жилья. Значит, встанут другие проспекты и микрорайоны, спортивно-оздоровительные комплексы и детские городки. И они будут создаваться с учетом опыта не только первоцелинников, но и тех, кто шел следом.
...Об одном жалею. Ну почему никто из нас тогда, в начале шестидесятых, не догадался предложить, чтобы оставили хотя бы один саманный домик — из тех, что снесли на улице Мира. Накрыли бы его стеклянным колпаком и сохранили для будущих поколений: смотрите и сравнивайте!
Добрых десять лет студенты и преподаватели архитектурного факультета Целиноградского сельскохозяйственного института выезжали летом в экспедиции. Они выявляют и изучают памятники архитектуры на территории области.
В регионе нет общепризнанных шедевров древней архитектуры. Но это вовсе не означает, что тут нет сооружений, представляющих историческую ценность.
Сначала энтузиасты имели возможность обследовать за лето лишь по два-три памятника. Однако затем их работа нашла поддержку в областном краеведческом музее, который помог решить транспортную проблему, и сейчас студенты выявляют за сезон до десяти древних памятников.
Собранные материалы обрабатываются. И хотя об окончательных итогах говорить рано, даже предварительная оценка свидетельствует, что на территории Приишимья найдены образцы ранее не известных науке самобытных черт архитектуры древних кочевых народов.
ЗДРАВСТВУЙ, «КРАСНЫЙ ФЛАГ»! Была у меня одна задумка — побывать в совхозе «Шалкарский». Собственно, интересовал не столько совхоз, сколько его дальнее отделение, расположенное в селе Оразак.
Здесь я уже бывал — в составе группы студентов участвовал в уборке урожая. Это было так давно, что, вспоминая то время, спрашиваешь самого себя, со мной ли это происходило? Запала в душу эта поездка на целину по одной причине — здесь я впервые увидел большой целинный хлеб.
На току — он представлял собой обширную, хорошо очищенную и плотно укатанную земляную площадку — высились огромные бурты зерна. То и дело с полей, от комбайнов подходили здоровенные грузовики, заполненные тяжелой, отливающей медью пшеницей. Трое или четверо парней раскрывали борта кузова, забирались наверх и сбрасывали зерно на землю.
Машин для транспортировки урожая на элеватор не хватало, поэтому хлеба скапливалось на току все больше и больше. Чтобы он не «загорелся» и не испортился, приходилось по утрам разбрасывать бурты по площадке для подсушки и прогонять пшеницу через зернопогрузчик. Вечером ее опять сгребали в кучи. Это была тяжелая, утомительная работа. От зари до зари мы махали деревянными лопатами с широким совком типа «бери больше, кидай дальше» и выматывались совершенно. Сил хватало только добрести до саманной развалюхи, где нам устроили общежитие, и рухнуть на нары с щедро наваленной на них соломой.
Так продолжалось с неделю, а потом пришел утром на ток управляющий отделением и стал выкликать добровольцев «на саман». Мы обрадовались возможности избавиться от однообразного, изматывающего труда и дружно ринулись записываться в новую бригаду. Так мы оказались на берегу Нуры, где были заготовлены глина, солома и лежали станки для формовки.
На берегах Нуры в 1902 году родился в обычной казахской семье мальчик. Когда подрос, все увидели, что его волосы отливают желтизной. Ему дали прозвище Сарыбала — желтый мальчик. В детстве он мало чем отличался от сверстников: любил скакать верхом, купаться в чистых водах Нуры, гонялся за бабочками. Когда подрос, Сарыбалу отдали в учение к мулле. Тот был суров и малейшее неповиновение или баловство пресекал на месте розгами.
Вскоре пришлось расстаться с Нурой, семья перекочевала в другое место. Старший родственник Сарыбалы весельчак Кутыбай сложил неожиданно грустную песню:
Кара-Нура, ты издали видна.Родная с детства и черным черна.Неужто вправду расстаемся мы?Душа тоской смертельною полна.На всю жизнь запомнил подросток эту песню. А впереди у него были многие годы, полные новых расставаний и новых встреч. Желтоволосый мальчишка превратился в мужественного юношу, отважного человека, умеющего всегда за себя постоять.
Уже после революции помудревший Сарыбала берется за перо и пишет книги, которые прославили его и его родину — Казахстан. А сегодня имя Габидена Мустафина знают все, кто любит литературу. Бережно хранят память о нем и в Приишимье. Недавно совхозу «Березняки» присвоено его имя.
Саман в те годы был, пожалуй, самым распространенным строительным материалом в целинных хозяйствах Северного Казахстана. В некоторых совхозах сумели построить небольшие кирпичные заводы, где выпускали продукцию по классической технологии — то есть с помощью обжига. Но таких предприятий было еще крайне мало и в основном строительство вели с помощью местных материалов — камыша, бутового камня и главным образом самана. В том же Оразаке, насчитывающем два-три десятка домов, а также несколько хозяйственных сооружений, все было возведено только из кирпича-сырца.