Еще через неделю совершенно неожиданно позвонила секретарша Директора. Смысла этого звонка Игорь не понял совершенно, тем более, что спрашивала о таких мелочах, которые Директора явно интересовать были не должны и вполне могли подождать до его возвращения. Типа, когда он в этом году в отпуск собирается – сразу по возвращении или сперва сколько-то в лаборатории побудет. Или еще, собирается ли он опять осенью спецкурс в Университете читать. С чего это его отпуск или чтение спецкурса могли заинтересовать Директора – не для себя же секретарша спрашивала! – Игорь и представить себе не мог, почему и отвечал не слишком любезно, что будет день будет и пища, и когда действительно надо будет решать, тогда он и подумает, а пока лучше бы она Директору напомнила, что он обещал его ребят на Совете опекать. На том и распрощались. А поскольку тем для размышлений у Игоря хватало и по работе, то долго гадать над причинами начальственного любопытства он тоже не стал. Как выяснилось впоследствии, все равно бы не догадался!

А вот чего он стал ждать прямо в день предполагавшегося Ученого Совета, так это звонка из лаборатории. Дождался, правда, только на следующий день, и радости ему этот звонок, ох, не принес...

Голос зама был полон тоски и печали:

– Слушай, Игорь, тут у нас такие дела на Совете произошло... Даже не знаю, как и рассказывать...

– Да не валяй дурака, рассказывай, как прошло, - заволновался Игорь.

– В тот-то и дело, что плохо. Непонятно с чего, но Директор наших ребят не то что завалил, а просто с дерьмом съел. Андрея на полдороге оборвал, а второго вообще слушать не стали...

– Как это? – Игорь аж взмок.

– А так. Для начала, он даже слова доброго не сказал, а выступил в том смысле, что ты по загранкам раскатываешься, а они все должны время на твоих аспирантов тратить, и предложил Андрею начинать. Ну, тот собрался, как мог – я даже никак успокоить или подбодрить не мог, поскольку он уже внизу на первом ряду сидел, а мы все сзади – и начал. И вполне толково начал – проблему объяснил, разжевал, почему именно эту методику выбрали, даже немного результатов успел показать. Тут вдруг Директор срывается со своего места и начинает буквально визжать, что все чушь, работа плохо продумана, твоего контроля нет, выпускать такое на предзащиту, да еще в присутствии приглашенных гостей – позор один. Андрею надо заткнуться, а разбираться, как до такого дошли, вместе с тобой, когда ты вернешься. Все сидят, как оплеванные, никто ничего понять не может...

– А с Витей как же?

– А так – ему кто-то с места сказал, что ведь еще второй в повестке дня есть, может его выпустить, так он развопился, что раз первый такую туфту докладывал, то второго нечего и выпускать. Дескать, из одного гнезда и с одним и тем же дерьмом хотят в ученые лезть. Только время Совет будет зря терять. Кто-то вякнул, конечно, что так не делают, и тема у каждого своя, так что надо бы и послушать. К тому же, и рецензенты здесь, а один даже из другого института приехал, но он только совсем в истерику впал. Орет, что все сговорились, рука руку моет и вообще – сплошной заговор осиного гнезда...

– Да что ж это такое! Что ж это такое! Как же это? Мы же договаривались! Он сам предложил их поддержать! Что случиться-то могло? – беспомощно возмущался ошеломленный Игорь.

– Ладно, не нервничай уж очень... Все равно ты сейчас ничего сделать не можешь. Мало ли что на него напало. Ты же его заморочки сам знаешь. Попала вожжа под хвост – может в Главке или в министерстве с кем схлестнулся, или Босс ему за что-то клизму влил, а тебя рядом не было за ребят вступиться. Вот его и занесло не туда. Приедешь – сам разберешься.

– Да как это – не нервничай! – зашелся по второму кругу Игорь – Мы же обо всем договорились! Он сам предложил ребят опекать и на Совете выступить! И даже по тону было ясно, что он имеет в виду – хорошо выступить. Как раз потому, что меня не было.

– Ну, не знаю... Даже жалею, что тебе сказал – теперь ты там беситься и дергаться будешь, хотя толку нет. Все равно, пока не приедешь, ничего сделать нельзя.

– А может позвонить ему – выяснить, что и как?

– Вряд ли. Он так там по всем нам прошелся, что скорее всего и разговаривать с тобой не станет. Пошлет по матушке и трубку бросит. А то ты его не знаешь!

– Знать-то знаю... А ребята-то как?

– Вот ребята как раз довольно хреново. И даже не столько из-за того, что предзащиты не зачли, сколько из-за того, как Директор про всю нашу науку отозвался. Я им говорю, что если бы ему и впрямь не нравилось то, что мы делаем, так он бы у нас во всех работах соавтором не числился. Но они, похоже, и не слышат. Как же – все-таки он тебе и Директор, и профессор, и членкор, значит понимает, про что говорит. Я им, что он ни одной конкретной претензии не привел, так – звездёж общего характера, а они мне – что может у нас и есть в общем и целом не то, что надо. В общем, минор полный...

– И что, никто даже вступиться не попробовал?

– Да нет, пытались его утихомирить. И Петя чего-то там говорил, и еще пара человечков, но ведь он даже договорить парню не дал, а уж рецензентам тем более, так что многие даже толком не поняли, о каком предмете речь шла. Решили, что раз он, как сказал, вопрос знает, то ему и виднее. Да и связываться с ним – себе дороже. Сам понимаешь.

Игорь, к сожалению, понимал. Директору он звонить не стал, а вот ребятам, плюнув на всю экономию, отзвонился тут же. Зам был прав – звучали оба совсем убито и больше всего потому, что сильно засомневались в правильности той работы, что под Игорем делали. И хотя Игорь всю положенную психологическую реабилитацию провел, напомнив и о припадочном характере Директора и о том, какие хорошие отзывы они всегда на свои доклады и статьи получали, но по телефону многого не сделаешь, так что ребята остались в Москве в самых растрепанных чувствах, да и Игорь в Америке тоже с ощущениями не из лучших.