– Завтра?
– Вадим покачал головой.
– Я уснуть не смогу. Так и буду всю ночь таращиться в темноту.

– Да скоро уж свет выключат!

– Ну и черт с ним, со светом! Вы бы лучше фонарь раздобыли. Или свечу.

– Фонарь - вряд ли, - Мироныч задумался.
– А вот свечу я тебе найду!

Он ушел, а Вадим принялся работать с удвоенной силой.

Мироныч, конечно, не удержал язык за зубами, и весть о том, что дыра все-таки проделана, быстро разнеслась по студии. Вадима окружили все, кто так или иначе занят в сериале.

– Ну, ты, Вадька, молоток!
– с восхищением сказал Сергей.
– Я думал, ты не продолбишься.

– Точно, молоток!
– подхватила Маша. Она встала на колени, выпятив толстый зад, и попыталась заглянуть в дыру.
– Просто, я бы сказала, два молотка. Или даже три. Вадя, а ты меня с собой возьмешь?

Вадим остановился, оперся на лом, отдышался.

– Отчего не взять? Возьму.

– Там не видно ничего, - сообщила Маша.

Все принялись заглядывать по очереди. Появился Мироныч со свечным огарком. Огарок зажгли, попытались осветить черноту в дыре, но так ничего и не смоги разглядеть.

– Ничего, - сказал Сергей.
– Залезешь - все увидишь.

– Потом уж поздно будет, - сказал Бодряков.

– Как поздно?
– удивилась Маша.

– А так, - Иван сделал страшное лицо.
– Туда-то он залезет, а вернуться не сможет. А если там... чудище зубастое? Ам!
– и нет Вадима.

– Как не сможет? Какое чудище?

Вадим тяжело вздохнул и принялся работать.

– Никакого чудища там быть не может!
– уверенно заявила Маша.

Ее поддержал Мироныч. Но Иван и Сергей делали страшные глаза, скалили зубы и заронили-таки в сердце девушки сомнение. Она отошла в сторону и задумалась.

– Мироныч, - сказал Вадим, переводя дух.
– А как узнать - вход или выход?

– Свечу поставь. В какую сторону пламя упадет, там и выход.

В это время погас свет. Все разом заголосили, возникла возня, все потянулись к свече, и чуть не погасили ее. Огарком завладел Мироныч, затолкал его в дыру, отошел, чтобы всем было видно.

– Выход!
– выдохнул Вадим.

Пламя легло в сторону отверстия.

– А ведь ты уже пролезешь!
– сказал Сергей.

– Я-то пролезу, а вот Маша...

Вадим спохватился, что сболтнул лишнего. Маша ужасно не любила, когда намекали на ее полноту. Но девушка только хмыкнула:

– Полезай. Я останусь.

– Маша, ну что ты, - укоризненно сказал Вадим.
– Наслушалась наших зубоскалов?

– Не, я не полезу. В другой раз. Завтра. Вот Сережа завтра мне лаз расширит.

– Я-то расширю, - осклабился Сергей.
– А ты чем рассчитываться будешь?

– Я водки тебе притартаю. Ящик.

Сергей только хмыкнул.

– Ну ладно, - Вадим вытер руки, оглядел всех.
– До свидания, люди добрые.

– Эх, соколик, - тетя Люба подошла, прижала голову Вадима к груди и заплакала.
– На кого ты нас покидаешь?

– Но-но!
– прикрикнул Мироныч.
– Вадя, не слушай старую хрычовку. Она ума решилась на старости лет.

Тетя Люба только рукой махнула, вытерла слезы краем платка, отошла.

– Ну, это, старик, - сказал Сергей, смущенно протягивая руку.
– Давай, типа, полезай. И ни пуха тебе, ни пера.

– К черту!
– ответил за Вадима Мироныч.

– Вадик, ты что же, правда полезешь?
– спросила Милочка, блеснув влажными глазами.

– Полезу, Люда. Как не полезть. Для чего же я столько работал?
– Он оглядел собравшихся, поинтересовался: - Кто-нибудь со мной?

Все прятали глаза и отворачивались.

– Ну ладно. Ежели что, не поминайте лихом.

Он взял свечу, принялся протискиваться в лаз. Его встретила чернота.