Аристарх Удодович отшатнулся.

– Ага.
– Мария перестала дышать и положила руки на его плечи.
– Ага. Себе вы это дело не вкололи. Значит, знаете, в чём допустили брак. Давно знаете?

– О каком браке речь?
– Он попытался вывернуться, но Мария вцепилась в него крепко и чуть-чуть вдавила свои острые ногти в кожу.

– Отпустите меня, - задёргался завхоз.
– Я не люблю, когда меня царапают!

– И долго мы тут обниматься будем?
– спросила Мария, чуть сильнее вжимая ногти в потные плечи завхоза.

Ей было бесконечно противно трогать это липкое существо, но что поделаешь - дорогу на дачу надо узнать.

– Вы не сделаете этого!
– ещё раз попытался вырваться завхоз.
– Вы же знаете!

– Почему же? Сделаю!
– Мария царственно улыбнулась.
– Неужели вам не хочется бессмертия? Вернёмся в институт, будем работать дальше...

– Работать дальше - не над чем!
– крикнул ей в лицо Аристарх Удодович.
– И незачем. Всё ясно. Всё сделано!

– А теперь надо всё переделать, дорогой Аристарх Удодович. Давайте без свары, ладно?
– И она ещё крепче вцепилась в него ногтями, задыхаясь от омерзения.

Аристарх почувствовал, что ещё один нажим - и острые ногти войдут под кожу. Правда, это ещё не стопроцентная опасность заражения, но уже на полпути точно. А ему никак не хотелось болеть. Он уже болел. Ему тогда вовремя вкололи антивакцину и отменили сувенирное бессмертие. Сотрудники секретной лаборатории, поэкспериментировавшие с препаратом на своём патроне, навсегда зареклись делать такие вещи без предварительного изучения дополнительных материалов, а именно - души человека.

А было так.

Три года назад, когда успех был уже очевиден, Михаил, ныне покойный главный изобретатель, решил, что первым в вечность должен пойти начальник, хозяин, отец наш родной. Он же всех собрал в команду, он их всех выкормил почти грудью, значит, ему и бессмертие в руки. Первому.

Вся лаборатория собралась ночью, торжественно, с угощениями, сели в кружок, затаили дыхание.

Аристарху ввели не в какую-нибудь там ногу через чулок, а прямо в вену. Он не любил уколов, но, зажмурившись, выдержал и даже улыбнулся чуть смущённо. Посмотрев на локтевой сгиб, он отметил, что дырочка от иглы мгновенно затянулась, исчезла, как не было. Ну вот! Значит, всё правильно.

– Давайте чаю попьём!
– Хозяйским жестом он пригласил сотрудников к столу, стараясь держаться скромно и буднично: величие распирало так, что с этим что-то надо было делать.

Пока разливали чай, резали торт, Аристарх пошёл к себе в кабинет и достал из заначки французский коньяк, мартини, бейлис. Пока он загружался, в лаборатории включили музыку, заговорили все разом: возбуждение было необыкновенное, ведь такое чудо случилось впервые в истории человечества! Тут бы и шампанское не повредило! Стали решать - кого послать в ночной супермаркет. Говорили то все хором, то вдруг умолкали, заворожённо глядя друг на друга. И обнимались, и целовались, и даже плакали. Суматоха безудержного восторга взбиралась всё выше, куда-то к потолку. Упал стакан, разбился, и все дружно закричали: "На счастье!"

Наконец сели; ждут Аристарха. И он вышел. С бутылкой коньяка в мохнатой лапе с полуметровыми когтями. Сзади из брюк торчал мощный зеленоватый хвост. Кожаные ботинки лопнули по швам, разодранные новенькими жёсткими копытами. Аристарх, судя по осанке, чувствовал себя великолепно. Протопал к столу, поставил бутылку, налил в изящную богемскую рюмку - и вдруг заметил, что лица всех окружающих как-то изменились в цвете. Не понимая, даже не думая, он мельком посмотрел в зеркало, висевшее в простенке лаборатории, и с утробным стоном схватился за свои блестящие острые рога, выронив коньяк...

Пока Михаил трясущимися руками вводил шефу противобессмертную вакцину, окружающие сидели в оцепенении и боялись дышать общим воздухом. Было слышно, как бьются отяжелевшие сердца.

Получив укол, Аристарх сел, налил себе полную кружку коньяку и стал ждать.

На сей раз процесс развивался гораздо медленнее. Сначала потрескались и отвалились рога, потом когти, шерсть... Лишь через полчаса откинулись копыта, появились человеческие ноги, и лаборатория перевела дух.

Все молчали. Аристарх махом выпил коньяк, вслушался в его ход по пищеводу и вдруг, осклабившись, провозгласил неожиданный тост:

– За нашу советскую науку!
– И раскинул руки, словно желая всех обнять одним широким, счастливым объятием.

Сотрудники слабо зашевелились, заулыбались, правда, несколько судорожно, похватали рюмки, выпили раз-другой-третий-десятый, потом сбегали ещё, и к рассвету все уже громко храпели где попало.

Наутро пришла уборщица Дуня, вымела осколки посуды и ошмётки странной зеленоватой шерсти. (Рога и копыта Аристарх Удодович спрятал в сейф - на память.) Осмотрев поле научной деятельности, усеянное полуживыми учёными, женщина немного удивилась - здесь обычно не пили, - но ничего не сказала. Подумаешь, мужики выпили! Вон её Федька, считай, каждый день...