– Думать! Только взрослые могут столько думать! А детям вредно!
– Девочка была невероятно уверена в себе.

– Он думал как взрослый?
– подкрадывался к главному вопросу Сунько.

– Да. Я очень жалею, что он прыгнул в окно и остался жив!
– Девочка чуть не плакала с досады.

– А тебя не удивляет это самое обстоятельство?

– Нисколько. Очень жалко, - подтвердила свою позицию девочка.

– Скажи, пожалуйста, может быть, он чем-то обидел тебя? Ну, ещё чем-то, кроме задумчивости?
– продолжал Сунько.

– Я же вам русским языком говорю: он не задумчивый. Он - думает. Вы что, не понимаете разницу? Он - ду-ма-ет!!!
– разозлилась девочка.

– Ну хорошо, не волнуйся, не надо. А что ты там говорила про кнопку?

– Кнопки. Это ерунда. А вот на днях я циркулем его! Он хотел поднять руку, чтобы ответить на вопрос по математике, я - раз!
– и воткнула ему прямо в ладонь!
– Девочка светло улыбнулась приятному воспоминанию.

– Так это же больно, а? Кровь опять же... И ты могла испачкаться, и учебники, тетрадки.
– Сунько тянул удовольствие, впервые встретив такого юного и пушистого монстра в бантиках.

– Не было ничего. Я сделала очень заметную дырку, а она взяла и сразу пропала!
– Девочка опять посуровела.

– Не может быть!
– притворно удивился Сунько. Оператор, сообразительнейший малый, взял девочку самым крупным планом.

Все свидетели этой беседы затаили дыхание. Девочка, ощутив прилив торжества - сколько внимания к ее персоне!
– выпалила:

– Честное божественное!

Зрители подавились хохотом.

– Вот уж действительно - шли годы...

– Ай да сучонка!

– Смешались в кучке... Щепки полетели...

Реплики посыпались из толпы, как разнокалиберный горох, заглушая голос тележурналиста, который, заканчивая вещание с лестницы, отвёл девочкино интервью следующей фразой:

– Я надеюсь, следующий репортаж о невероятном полёте Васи Ужова с десятого этажа мы проведём с участием самого Васи, а также его родителей, пока недоступных для интервью. До скорой встречи!

Раскрасневшаяся от удовольствия девочка огляделась по сторонам, ища ещё какого-нибудь интервьюера. Ей жутко понравилось болтать с прессой. Сейчас она была готова рассказать всем даже самые интимные подробности своих отношений с треклятым Васькой. Даже как она капнула ему в клюквенный компот - он очень любит все компоты!
– канцелярского клея, а он выпил.

Васька, лично наблюдавший всю сцену через специальный дверной глазок-слушок, усмехнулся и сказал:

– Пап, я думаю, что эта стерва с кнопками сейчас оказывает нам громадную помощь.

– Какую?
– не понял Иван Иванович, тоже всё слушавший.

– Отвлекает внимание. У неё, гадины, у единственной есть хоть какая-то информация. Сейчас её всю, по самые бантики, всосёт пресса и остальные штурмовики, а мы смоемся.

– Куда?
– печально спросил Иван Иванович.

– К ней же. На дачу. У них зимняя дача тут неподалёку. И адрес я знаю... Мы успеем на последнюю электричку.

– Ничего не понимаю, - огорчился Иван Иванович.

– Слушай. Я, когда понял, что Муська в меня втюрилась, сразу решил пересесть на другую парту и попросил у классной, чтобы мне помогли. Свободных мест для обмена не нашлось. Сидеть с моей... здесь цензура... никто не хотел. Но сведения просочились. Она стала меня тиранить. Я спёр у неё ключи. Она мне ещё раньше показывала, идиотка, сколько ключей носит с собой. Дескать, какая она великая и как ей доверяют родители. Сделал копии, а потом ей подбросил. Ну, когда она уже вдоволь нахлюпалась носом от страха, что наврать родителям. Я как бы нашёл её ключи где-то в проходе между рядами в классе.

– Ну ты и фрукт!
– заметил Иван Иванович.
– Зачем всё это? И как ты сделал копии? На это ведь и время, и деньги нужны, а?

– Только профессор языкознания может в упор не знать, что его сын давно владеет любым слесарным инструментом, паяет, пилит, конструирует и многое другое. Я, папа, слегка вундеркинд. Меня учитель по труду просто на руках носит, отчего я имею допуск в его кабинет в любое время. Ты никогда не читал, например, мой школьный дневник? Там записи есть. Хорошие. Для тебя.

– Кажется, нет, - задумался Иван Иванович.

– Покажу при случае, - пообещал Васька.
– Ты свет везде выключил?

– Да. Кроме кухни.

– Правильно. Вроде мы ужинаем. Вот уже несколько часов подряд. Аппетит разыгрался, так?

– Васька! Давай сначала маме позвоним, - по привычке к семейным совещаниям сказал Иван Иванович.

– Я понимаю: стресс и прочее. Пап, а пап?
– Васька пощелкал пальцами у родительского лица.

– А что? Ну засекут, но мы же не скажем прямо!