Смолин и сам прекрасно знал, что цену гостенёк запрашивает божескую. Ещё один нюанс весёлого антикварного ремесла: в столицах за такие вещи можно взять гораздо больше, в разы — но для этого нужно иметь должные связи и постоянную клиентуру. Тот, кто заявится в Москву или Питер, не имея ни малейших связей, ни черта не добьётся, хрен разбогатеет — не дадут тамошние волчары настоящую цену, ох, не дадут…

Меж тем он прекрасно знал, что своим старым контактам вещички впарит как минимум по двадцатке. Так что упускать человечка никак не следовало.

Но и не следовало соглашаться сразу — в лучших традициях восточного базара следует выжать из ситуации всё, что только возможно, и капитулировать не раньше, чем исчерпаны все варианты…

— А, скажем, по семь? — предложил он небрежным тоном.

— Не пойдёт.

— Тяжело с вами… Ну, по восемь?

— Василий Яковлевич, говорю вам, не пойдёт, — твёрдо сказал провинциал, оказавшийся крепким орешком. — Не будем затевать долгие дебаты. Или по десять, или — я пошёл…

— И куда же? — светски поинтересовался Смолин.

— А вот… — гость уверенно полез в левый внутренний карман непрезентабельного пиджачка (прекрасно помнит, где у него что лежит, не растяпа), достал аккуратно свёрнутый вчетверо листок бумаги и положил перед Смолиным.

Тому достаточно было одного беглого взгляда. Там каллиграфическим почерком были выписаны адреса и «Дуката», и «Эльдорадо», и «Фрегата», и «Раритета» — вкупе с телефонами.

— Я купил на вокзале справочник, «Весь Шантарск», — охотно пояснил Евтеев. — Выписал вот… Вы уж простите великодушно, но я к вам заглянул в первую очередь оттого, что вы расположены ближе всех к вокзалу. До остальных шагать и шагать…

Смолин ухмыльнулся:

— Я смотрю, вас на кривой кобыле не объедешь…

— Да вроде бы есть немножко, — сказал провинциальный интеллигент с чем-то вроде скромной гордости. — Понимаете, Василий Яковлевич, если мы — глухая провинция, это ж не означает автоматически, будто мы глупые. Мы просто-напросто от цивилизации подальше, городок поменьше, да и деньги крутятся, по шантарским меркам, мизерные. Но это ж ещё не значит, что мы свою выгоду усмотреть не умеем. Соображаем кое-что… Благо всё ж не деревня, а старинный город, хоть и в упадок пришедший… Ну так как же, по рукам? Если не сойдёмся, у меня ещё четыре варианта, где-то да должно повезти…

— Вы так уверены, что с вами там будут заключать… подобную сделку? — небрежно спросил Смолин.

— Да, в общем… Немножко наслышаны о ваших антикварных делах. Наши у вас бывают, ваши у нас…

— А поконкретнее?

— Сорока на хвосте носит, — с видом крайней простоты развёл руками Евтеев. — Как оно в провинции и положено…

Теперь Смолин не сомневался, что имеет дело отнюдь не с пролетарием от сохи. С кем-то, самую чуточку сведущим в антикварном бизнесе, этот замухрышка положительно общался, грамотно говоря, явно провёл некоторые маркетинговые исследования.

Как бы небрежно Евтеев добавил:

— Это, так сказать, образцы. Если у нас с вами всё получится, очень быстро можно будет дела продолжить…

Вот теперь Смолин совершенно точно знал, что отпускать клиента никак нельзя. Прежде он не слыхивал о Предивинске как о месте, где копают, но, если вещички не из какого-нибудь музея вынесенные, то, значит, и там всё обстоит согласно старому шлягеру: ходы кривые роет подземный умный крот… А почему бы и нет, собственно? Если есть понимающие люди, если им очень захотелось денег… В тех местах и в самом деле можно рассчитывать на нехилые залежи нетронутого скифья, да и более поздних цивилизаций…

— А на паспорт ваш нельзя ли взглянуть? — спросил Смолин с обаятельной улыбкой. — Я ничего не собираюсь оформлять, но вот взглянуть хотелось бы…

— Не доверяете? Думаете, краденое?

— Ну что вы, к чему крайности, — всё так же улыбаясь, отозвался Смолин. — Просто сделки подобного рода участников заранее ставят в неравное положение… Вы получаете настоящие, имеющие хождение денежки, за которые не надо отчитываться перед налоговой, а вот я… Я, очень может статься, себе за собственную трудовую копеечку приобретаю нешуточную головную боль. Улавливаете нюансы?

— Ну, коли уж так вопрос стоит… Извольте, мне бояться нечего.

Паспорт Смолин листал бегло, но вчитывался внимательно: в самом деле Евтеев, Николай Петрович, прописка предивинская, всё вроде бы верно. Конечно, паспорт — это не антиквариат, тут Смолин не взялся бы со стопроцентной точностью изобличать подделку… но на кой чёрт приходить с такой «липой» ради жалких двадцати штук? Если это подделка, то с фальшаками такого класса гуляют люди, которые за миллионами охотятся…

— Убеждает, — сказал он, возвращая документ. — Так откуда дровишки, любезный Николай Петрович? Землица-матушка?