– Иногда добро порождает зло, иногда зло порождает добро, – пожал плечами старик. – Это две стороны одного и того же. Главное не в добре и зле. Главное – не берега реки. Главное – сама река. Движение. Познание… На каждом повороте реки – свое добро и свое зло. А река питает и тот берег, и другой. И она течет, пока не впадет в море и не успокоится.

– Нам платят за то, чтобы мы их поймали, – вздохнул я.

Старик стал есть мою картошку руками. В два счета справился с ней. И помахал жирным пальцем у меня под носом.

– Они просто делают свое дело, молодой человек. Это надо понять… Они – часть общего движения. А вы делаете свое дело. Каждый делает то, что должен. И так складывается общая картина.

– Раз вы видящий, значит, вы можете увидеть, куда нас приведет наша дорога и куда их приведет их дорога? – Маргарита, все еще держа свой чизбургер в руке, подалась вперед и требовательно посмотрела на старика.

– Могу, – хихикнул он. – Я написал целую книгу пророчеств. Там есть и вы, и они. И еще многие. Очень-очень многие. Я все вижу.

– Прямо как Вера, – заметил я.

– Та, которые видит сны? – неожиданно уточнил старик.

Сначала я вздрогнул, потом удивился, потом вспомнил, с кем имею дело, и кивнул.

– Она больше не может выносить того, что видит, – с сожалением проговорил старик. – Потому что не понимает всего, что видит. Она скоро умрет.

– Вера умрет? – нахмурилась Маргарита, положив чизбургер на место.

– Освободится. Хорошая девушка. Попадет в хорошее место. Будет довольна. – Старик придвинул чизбургер к себе, в два приема покончил с ним и снова вытер рот рукавом пиджака.

– А куда попала Заречная? – полюбопытствовал я.

– Актриса?

– Актриса.

– В свою компанию. К актерам и актрисам, – усмехнулся старик. – Место на любителя. Специфическое.

– Ничего не понимаю, – протянула Марга рита.

– И не надо, – снова хихикнул старик. – И не надо.

Мне это не понравилось. И вообще старик стал действовать мне на нервы.

– Значит, нет никакой разницы в том, хороший ты плохой? – ехидно спросил я. – Мясник или философ? Шлюха или святая?

И снова на меня зыркнули его глаза. Острый, пронизывающий взгляд.

– Разница есть, – очень серьезно ответил он. – И разница в том, кто как учит свои уроки. Если ты был мясником в начале реки, а потом стал философом, значит, ты – хороший ученик. Если же ты был философом, а потом стал мясником, значит, ты никуда не годный ученик.

– И кто же я? Мясник или философ?

– Ты? Ты человек, который хочет и может учиться. И это самое главное, – усмехнулся старик.

– А кто я? – не очень уверенно спросила Марго.

– Ты? Ты та, кто заставляет его учиться уже очень много жизней подряд. И учишься сама. Поэтому я и пришел к вам. Вы мне нравитесь, – улыбнулся старик.

Это было приятно слышать. Я ощутил некоторый подъем духа.

– Принесу еще коктейлей и гамбургеров, – сказал я, вставая.

Но тут совершенно случайно я взглянул в сторону входа в «Макдоналдс». И заметил «паука», его двух телохранителей и Венеру. Они как раз входили, и «паук» не отрывал взгляд от нашего столика…

– Черт, – выругался я. – Мафия тебя нашла, дед.

Старик даже не обернулся.

– Я это предвидел, – пробурчал он.

Зато Марго обернулась. И сразу же приметила живописную группу.

– Это «паук» и есть? – спросила она меня тихо, потому что они были уже на подходе.

Я кивнул. И тут все четверо подвалили. Мориатти и Венера впереди, два телохранителя – сзади.

– Духов, вы меня обманули. Это нехорошо, – громко прошипел Мориатти.

Некоторые посетители повернули голову в нашу сторону. Венера заметила это и что-то прошептала на ухо «пауку». Тот кивнул.

– Я вам заплатил аванс. А вы что делаете? – Он понизил тон.

– А что я делаю? – удивился я довольно натурально.

Мориатти подал знак своим шавкам. Они перенесли два стула от соседнего стола к нашему. Мориатти и Венера сели. Так как ничего не происходило – ни стрельбы, ни разборок, наша живописная группа перестала привлекать внимание. Люди вернулись к своим гамбургерам, чизбургерам и коктейлям с кока-колой.

– Вы не выполняете своих обязательств, Максим, – примирительно произнесла брюнетка. И улыбнулась Маргарите. – Если бы мы не следили за вами, мы бы упустили пророка. – Тут она улыбнулась старику. Улыбка у нее была сексуальной, насмешливой и угрожающей одновременно.