— В самой поездке ничего странного — полковник ездил во Францию каждый уик-энд.

— И всегда на пароме? Туннелем не пользовался?

— У него боязнь замкнутых пространств — это есть в досье. Итак, каждый уик-энд И Лен переправляется на пароме во Францию и едет в Бретань, где у него маленький коттедж.

— Куплен на его имя?

Грейнджер потянулся за компьютерной мышкой, но поскольку сидел слишком далеко от стола, ногу пришлось снять.

— Разумеется, нет. Куплен на имя… — Он щелкнул пару раз и, прищурившись, посмотрел на экран. — Да, вот. Рене Бернье. Двадцать шесть лет, парижанка.

— Любовница.

— Здесь сказано, перспективная писательница. — Еще щелчок. — Наверное, коттедж ей нужен для работы.

— И встреч с полковником.

— По счетам платят все.

— И что же получается? Полковник И Лен прибывает на пароме во Францию. Едет в шале. Проводит уик-энд со своей девушкой. Потом опять садится на паром. И что? Умирает?

— Не умирает. Сердечный приступ.

— А МИ-шесть тут как тут и приходит на помощь.

— Конечно.

— И заодно проверяет его портфель.

— А что тебе в этом не нравится, Мило?

— Извини, Том. Продолжай.

— Ну вот. Полковник — немного параноик. Не верит ни одной живой душе, даже в собственном посольстве. И, надо сказать, имеет на то веские причины. Ему шестьдесят четыре года, не женат, карьера на закате. Прекрасно понимает, что очень скоро предложат собрать вещички и вернуться в Пекин, а возвращаться не хочется. Ему нравится Лондон. И Франция тоже нравится.

— А почему бы и нет?

— Действительно. Поскольку полковник никому не верит, свой лэптоп он постоянно держит при себе. И конечно, не только нарушает режим секретности, но и сильно рискует. Так что наши друзья из МИ-шесть случаем воспользовались и там же, на пароме, скопировали жесткий диск.

— Какие находчивые.

— Молодцы.

Грейнджер снова пощелкал мышкой, и спрятанный на книжной полке среди нетронутых старинных фолиантов принтер заурчал, загудел и выдал отпечатанную страницу.

— А полковник И Лен? Что с ним?

— По иронии судьбы вскоре после инцидента на пароме полковника отозвали в Пекин.

Поскольку Грейнджер остался на месте и даже не сделал попытки подняться, за распечаткой пришлось идти Мило. Это была служебная записка из американского посольства в Париже, имевшая гриф «совершенно секретно» и адресованная Фрэнку Барнсу, начальнику дипломатической службы безопасности во Франции. В записке определялись новые линии поведения в отношении китайского посла в Париже, передвижения которого отслеживала отныне группа из трех человек.

— И МИ-шесть просто взяли и поделились с нами этим за спасибо?

— Они же наши особенные друзья, — улыбнулся старик. — Вообще-то информацию мне передал один знакомый.

— И твой знакомый думает, что информацию Лену продала Энджела? В МИ-шесть тоже так считают?

— Успокойся, Мило. Они всего лишь передали нам докладную записку. Остальное мы вычислили сами.

Как и Тина, Мило не мог поверить, что Энджела Йейтс, девушка с афиши «Мы против Них», продавала кому-то государственные секреты.

— Вы все проверили? Паром? Сердечный приступ?

— Как я уже говорил тебе вчера, — Грейнджер картинно вздохнул, словно его терпение подвергалось нечеловеческим испытаниям, — о сердечном приступе И Лена сообщали лондонские газеты.

Мило положил листок на стол.

— Что есть против Энджелы?

— Документ прошел через трое рук. Посла, Фрэнка Барнса и начальника службы безопасности посольства. То есть Энджелы Йейтс. Барнса мы проверили, надеюсь, ты не потребуешь того же для посла.

Все это Мило уже слышал накануне в машине старика, но сейчас, после знакомства с докладной запиской, ему стало по-настоящему не по себе.

— Когда ты в последний раз видел Йейтс?

— Примерно год назад. Но мы поддерживаем связь.

— То есть вы по-прежнему в хороших отношениях?

Мило пожал плечами, кивнул.

— Отлично. — Грейнджер посмотрел на мышку — она была у него продолговатая, с горбинкой и голубым колесиком прокрутки. — У тебя с ней…