– Ну нет, так не годится – куда же ты? Только пришел и уже уходишь? – светлые глаза сверкнули, как у кота, острые уши прижались. – Никому не позволено просто стоять и глазеть.

Вереск протянул руку и толкнул Рамиро в плечо. Рамиро молча отступил.

– Ну? Давай, разозлись. Ручка поранена? Так и я свою за спину заложу, – дролери и впрямь убрал правую руку за спину, оскалил зубы.

Рамиро вздохнул и приготовился драться, от души пожелав Вереску тяжелого адреналинового похмелья наутро.

Вдруг звуки потасовки и взрывы пьяного хохота перекрыл шум моторов и работающий громкоговоритель – по Победе подъехала цепочка грузовиков.

– Третья, Пятая и Гвардейская – по машинам, – пророкотал громкоговоритель. – Королевский приказ.

Настала минутная тишина, участники свалки остановились и заоглядывались. Вереск недовольно скривил губы, фонари и фары грузовиков бросали на его лицо плещущие отсветы.

– Третья, Пятая и Гвардейская...

Рамиро отступил, посмотрел в конец проспекта – к парку подъезжали черные глянцевые «барсы», принадлежащие «Плазме».

– Похоже, праздник не задался, – мирно сказал он выругавшемуся дролери.

Однако тот уже развернулся и, забыв о стычке, направился к машинам. Макабринские люди, пошатываясь и ворча, тоже загружались в пришедшие транспорты.

* * *

– Рэнни, изолируй его! – Вран смотрел с яростью, которая пробивалась сквозь его обычно невозмутимые черты, как пламя. – Он полуночный, а полночь опасна. Опасна! Я устал повторять это! Мне иногда кажется, что я вещаю глухим.

Вран, его дочь, День, посланник и Герейн укрылись от взглядов возбужденных и встревоженных гостей в комнате, в которой обычно сидел секретарь. Срочно послали за лодом-Тенью, который отсутствовал на празднике по болезни.

Вран хмурил брови и только что не рычал, Мораг, высокая и угловатая, неподвижно замерла у окна, не сводя пристального взгляда с посланника. Его высочество принц Анарен Лавенг, котрого уже семь сотен лет не должно быть на свете, сохранял спокойствие. На нем был светлый, сильно измятый дорожный костюм и легкомысленные кожаные сандалии.

– Изолируй его! – настаивал Вран.

Герейн облизал пересохшие губы.

– Черта с два. Это же мой родич. Это же принц-звезда! Я про вас в книгах читал...

Принц еле заметно дернул углом рта. Светлые, серебристые, как ртутная амальгама, лавенжьи глаза пристально, с великой неприязнью смотрели на сумеречного – так смотрит кот на умышляющего дурное ветеринара.

Письмо на мягко выделанном пергаменте лежало на столе, придавленное дыроколом и герейновым кинжалом в ножнах. Текст был написан от руки, обычными чернилами. Остатки сургуча выглядели коричневой кляксой.

И тем не менее это было письмо из Полночи. Короткое и ясное.

«Король Дара стоит на границе Наших владений. Да не сделает он шага вперед.»

– Я отзову Сэнни и его ребят, велю законсервировать вышку. Пожалуй мы и впрямь увлеклись. Не стоит ворошить осиное гнездо.

– Я говорил, что море мертвых проходит почти по краю шельфа, – жестко сказал Вран. – Я предупреждал.

– Мы же не лезем на глубину...

– С Полночью не шутят.

– Пропасть, Вран, как будто это не тебе нужны сотни тонн ископаемых!

– На твои же военные дела, Рэнни.

– Ваше королевское величество, – терпеливо сказал принц Анарен. – Я плохо ориентируюсь в современной политической обстановке, но велите отозвать людей как можно скорее. Вам не нужна война с Полночью. Никому она не нужна, и самой Полночи в том числе, я уверен в этом. Но если вы по неведению вторгнетесь в ее границы... кроме того, я располагаю данными о том, что сейчас в Даре находится наймарэ, не связанный приказом. Это может повлечь за собой ужасные последствия.

– Нам это известно. Мы пытаемся принять меры.

– Все– то Нож видел, все-то знает... – пропела Мораг. – Только его роль во всем этом неясна.

– Ваше величество, а где ваша человеческая свита? – вдруг спросил Анарен. – Не слишком ли много вокруг дролери?

– В самый раз.

– Ну что же... наверное, не полуночному судить. Хотя в мое время король обычно правил самостоятельно.

– Я и правлю самостоятельно.

Герейн развернулся, посмотрел на легендарного принца-звезду.