Никто не откликался.

— Нина, да где же ты? Нина!

«Забралась в пионерскую! — подумала Женя. — Сейчас я ей задам. Нечего туда зря бегать!»

Нина и в самом деле была в пионерской комнате. Она стояла возле окна. Рядом с ней на подоконнике сидела Галя Гришина и пыхтела, как паровоз. Одной рукой она прижимала к себе яркожелтое ведерко, а другой старалась отломить крепкий, острый лист агавы — той самой агавы, которую Женя бережно выхаживала. Агава понемногу оправилась, окрепла, и недавно на ней показался первый молодой листок.

Нина изо всех сил тянула Галю за платье:

— Не ломай по-настоящему! Давай понарошку!

Галя еще не так давно была первой помощницей в Нининых проказах. Потому-то Ксения Григорьевна и старалась, чтобы она поменьше бывала с Ниной. И мало-помалу Галя угомонилась. Но сегодня они снова играли вместе и вспомнили прошлые затеи. Только Нина теперь стала какая-то другая. Что ни придумай, она только и знает: «Галя, нельзя!», «Галя, не урони!», «Галя, не сломай!» Вот и сейчас она старалась оттащить Галю от агавы:

— Это Женечкин цветок, нельзя его трогать!

Но Гале уже надоели эти «нельзя» да «нельзя». Там, в зале, то-есть в Тибете, их ждет экспедиция, целый караван. Сам Пржевальский — Маня Василькова — хочет пить, а все колодцы пересохли. И проводники-китайцы — Нина с Галей — ищут воду, чтобы напоить отважного русского путешественника. А ведь каждый знает, что агавы и кактусы — это колодцы пустыни. И Галя, все так же пыхтя, упорно тянула книзу мясистый, похожий на зеленого червяка лист. Лист наконец оторвался, и на его пораненном конце выступили капельки влаги.

— Нина, тебя не дозовешься! — сердито сказала Женя, входя в пионерскую.

Возле пианино на окне она заметила пострадавшее растение и сразу же напустилась на девочек:

— Вы что, с ума сошли?

Женя сгребла в охапку обоих «китайцев» и с досады даже шлепнула Нину. Еще и еще. И даже приговаривала:

— Я тебе дам, вредная девчонка!

Рука у Жени была тяжелая, но Нина не заплакала. Глаза у нее сверкнули.

— Неправильно ты! — Нина вырвалась из Жениных рук. — Драться нельзя!

— Нина, постой! — Женя бросилась вдогонку. — Я ведь не нарочно, у меня это совсем нечаянно получилось!..

Она и не замечала, что повторяет излюбленные Нинины слова. Сколько раз Женя за них отчитывала ее! «Как это нечаянно? Нечаянного не бывает!»

— Нина, стой! — твердила Женя.

Но Нина уже выскочила за дверь. Из вестибюля донеслось:

— Меня Женя побила! Она зачем меня побила?

— Как это «побила»? — оборвал ее Шурин голос. — Что ты выдумываешь!

Шура, Лида и Аля направились в пионерскую, и Нина налетела прямо на них.

— Да, побила! — повторяла Нина. — Она зачем меня побила?

Девочки усадили малышку на диван. Лида гладила ее жесткие, торчавшие кустиками волосы. Аля совала ей маленький оранжевый мандарин.

— Женя, неужели это правда? — спросила Шура. — Ты ее ударила?

Женя остановилась в дверях и посмотрела на красную, сердитую Нину:

— Да.

— Женя, — тихо сказала Шура, глядя ей прямо в глаза, — сейчас же извинись перед Ниной.

От этих твердых, спокойных слов Жене стало совсем стыдно. Ей нравилась серьезная, рассудительная Шура. С ее мнением Женя всегда считалась. А сейчас в глубине души она и сама сознавала, что не права. И Женя извинилась бы. Но тут вмешалась Аля. Обнимая Нину, она закричала:

— Да-да, сейчас же извинись! Слышишь? Обижать маленьких… Проси прощения!

Лида тихонько дернула ее за платье — не вмешивайся! Лида не понимала, что это нашло на Женю, но чувствовала: повысить голос — значит все испортить.

— Прощения? — Женя, вскинув голову, пренебрежительно взглянула на Алю. Заложила руки за спину и отрезала: — Даже не подумаю!

— Лида, уж раз на то пошло… — Шура говорила все так же спокойно, только на лице ее выступили красные пятна. — Ты будешь опять, по-старому смотреть за Ниной. Женя, оказывается, не может быть шефом. И мы это обсудим! — Она обернулась к Жене: — Как тебе не стыдно!

Женя взяла щетку, нагнулась за совком, стала подбирать сор. Губы ее были плотно сжаты, брови нахмурены. Вот они какие — Зину не ищут, а Нину отбирают!

— Ладно, Женя, ты не сердись, — мягко проговорила Лида. — Там видно будет.

— Что значит «видно будет»! — Шура вскочила. — Уже сейчас все видно. Она совершила поступок, недостойный пионерки. И Нину мы ей доверить не можем!

Женя побледнела, потом покраснела, совок в ее руке задрожал. Недостойна быть пионеркой? У нее даже сердце захолонуло. Так вот они какие!