Вернулась она веселая, с розовой пластмассовой тарелкой в руках. На тарелке лежали два пышных, румяных пирожка, обсыпанных сахарной пудрой.

— Женя, это тебе! — И она торжественно поставила тарелку на стол. — С яблоками, сладкие!

Женя показала глазами на девочку с синим бантом:

— Угости, дай ей пирожок.

Нина исподлобья тоже посмотрела на девочку и шопотом ответила:

— Не дам. Я тебе принесла, а не этой воображале.

— Нина, как не стыдно! — Женя взяла тарелку, подошла к девочке: — Возьми какой на тебя смотрит.

— А я на них и смотреть не хочу! — отвернулась девочка с бантом. — Сначала из-за какой-то грамматики вон сколько шуму подняли, а теперь угощают…

— Никто тебя не угощает! — вспылила Нина, вырывая тарелку из Жениных рук.

Пирожки упали на только что вымытую белую палубу и скользнули за борт.

Нина чуть не плакала от досады, а девочка засмеялась:

— Так вам и надо! Жадина-говядина! Жадность всегда наказывается!

Теперь и Женя вышла из себя. Она рассердилась и на эту воображалу, и на себя, и на Нину.

— Какая ты, Нина, неуклюжая! — вырвалось у нее.

Этого Нина никак не могла стерпеть. По ее щекам потекли горячие слезы. Бросив тарелку в кресло, она побежала по палубе куда глаза глядят.

— Нина! — кричала ей вдогонку Женя.

Но Нина уже была далеко. Расталкивая старавшихся ее задержать незнакомых ребят, она искала свою каюту. Но не нашла ее и забилась в угол возле широкой двери с круглой блестящей ручкой.

«Пускай я злюка. А она сама злюка еще хуже меня! Вот! И пускай не воображает, что если очки, так она умнее всех. Очки и я и всякий может надеть!» — думала Нина, прижимаясь лбом к холодной стенке.

Вдруг блестящая ручка повернулась, дверь открылась, и на палубу из своей каюты вышел капитан.

— Девочка, кто тебя обидел?

Но сколько капитан ее ни расспрашивал, Нина только все сильнее плакала. Тогда он взял ее за руку и повел к себе на верхнюю палубу.

Вот, оказывается, откуда все видно! И как рулевой в стеклянной будке поворачивает большое колесо, и как капитан отдает команду в медную длинную трубку, и как перед самым носом парохода открываются тяжелые, огромные ворота шлюза…

Вдруг Нина увидела Женю с Лидой, которые только было взялись за грамматику.

— Женя, Лида, идите к нам!

Женя подняла голову и остолбенела, увидев Нину рядом с капитаном:

— Ты зачем туда забралась?

Но капитан тоже поманил Женю рукой.

Женя крикнула: «Сейчас!» — и побежала к лесенке, которая вела на капитанский мостик.

— Это ты Нину обидела? — Капитан грозно нахмурил брови. Он, совсем как Кира, говорил на «о». Только голос у него был очень густой.

— Да нет же, это Женя! — засмеялась Нина и повисла у нее на шее.

— А, Женя, тогда дело другое… — Капитан подошел к медной трубке и негромко скомандовал: — Тихий… самый тихий.

Пароход пошел возле берега, где расположилась деревня, и девочки как бы очутились на улице с новыми домами, палисадниками, футбольным полем. На лугу ребята играли в городки. Возле последнего дома у ворот лаяла собака. Она охрипла, а все не унималась. Собака была белая в черных пятнах.

Женя подошла к борту, приложила руку ко лбу козырьком:

— Ух, злющая!

Нина тоже козырьком прижала руку ко лбу:

— Ух, злющая!

Капитан посмотрел на девочек, улыбнулся и спросил:

— Вы что, сестры?

Нина обрадовалась и захлопала в ладоши:

— Сестры! Сестры!

А Женя подмигнула:

— Ну, сестра, пошли, мы мешаем!

Уйти с капитанского мостика!.. Но раз Женя велит… И Нина покорно направилась к лестнице.

Капитан добродушно засмеялся, погладил Нину по волосам и сказал, что она никому не мешает и что он даже хочет познакомить ее со своим четвертым помощником.

— Каждому капитану положено три помощника: первый, второй и третий. А у меня и четвертый есть, так сказать внештатный.

Капитан нагнулся над лестницей и громко позвал:

— Четвертый помощник, иди-ка сюда! Живей!

Девочки с любопытством повернулись к лестнице.

И вот над полом показался большой синий бант, похожий на бабочку, блеснули стекла очков, и на мостик поднялась та самая девочка, с которой Женя и Нина уже, можно сказать, познакомились.