Я набираю номер.

– Радио "Тридцать", - говорят.

Я стараюсь говорить без акцента. Честно сказать, мне это всегда удается: я все ж не у фермера картошку копаю, а у господина барона служу. Так что - выходит.

– Пожалуйста, Мин Даноо.

Пронесло, думаю: не поняли, что белый говорит.

– Мин Даноо, - говорит господин Мин Даноо, я его голос хорошо знаю, он про белую музыку передачу ведет.

– Информация от барона Рриоо, - говорю.
– Лиина Шер Гахоо.

– Так, - говорит он.
– Твой номер чист, белый брат?

Всем известно, что господин Мин Даноо к белым очень уважителен - уж больно нашу музыку любит.

– Да, - говорю.
– Тройка - 120-142.

– Сейчас перезвоню, - говорит господин Мин Даноо.

Перезванивает.

– Так, теперь говори.

– Она жива, - говорю.
– Она в имении господина барона.

– Спасибо, брат, - говорит господин Мин Даноо.
– Какая связь?

– Через этот номер и нарочного, - говорю солидно.

– Спасибо, брат, - говорит господин Мин Даноо очень серьезно и кладет трубку.

И минуты через три по нашему, беляцкому телефону раздается звонок, и какой-то черный господин говорит:

– Братец, ты нарочный к Рриоо?

– Я, сударь, - говорю.

– Я журналист Леа Ги Коона, - говорит черный господин.
– Ты, братец, собирайся, завтра с утра проводишь меня к барону. К девяти я заеду в его городской дом. Это по тому делу, по которому от вас только что звонили.

– Ага, - говорю.
– Слушаю, господин. Только вам надо от Комитета разрешение на поездку.

– Ну да, - говорит он, и что мне нравится - говорит почти не как с белым.
– у меня есть, не волнуйся. Пока.

– До свидания, господин Ги Коона, - говорю я, и он вешает трубку.

Ужинаю я с дядиной семьей, давно уж так не ужинал - черных господ в доме нет, и тетя Мала готовит нашу еду, беляцкую: козлятинку там, кашу пшенную - черные господа этого не едят, а еще белые рассказывают, что молодые черные господа тайком ходят в наши кабаки пшенную кашу кушать, это у них вроде как мода такая.

Спать я лег рано, встал тоже. Выхожу на улицу, стою.

Подъезжает этот господин Ги Коона - современный такой, высокий черный господин в спортивной куртке, на спортивной машине. Видно, что говорит со мной с видимым усилием - но, по-моему, ему господин Мин Даноо объяснил, как с нашим братом беляком правильно говорить. Он и говорит правильно, только в глаза не смотрит.

Едем мы с ним по Приморскому шоссе, вдоль железной дороги, смотрю - стоит у капонира на этот раз уже черный господин солдат и тоже мочится. Смешно, но я виду не показываю.

– Ну, рассказывай, братец, - говорит господин Ги Коона.

– Слушаюсь, господин, - говорю и рассказываю все, как было.

– Интересно, кто же за ней мог охотиться, кроме Комитета?
– задумчиво так говорит господин Ги Коона, и видно, что спросил-то он сам себя, по привычке на белых внимания не обращать, но тут я схитрить решил и говорю, как бы в ответ:

– Я полагаю, что она сама не очень знает, но боится их больше, чем Комитета, господин.

– Вот как, - косится на меня господин Ги Коона.
– Ты полагаешь. А почему?

– По тому, как она говорила, господин, - говорю.
– Про Комитет она упомянула, как про надоедливую муху. А про тех, других, сказала с настоящим страхом.

– А-хха...
– задумчиво так тянет господин Ги Коона и замолкает надолго.

Впереди появляется пост. Обычный проверочный пост, как бывает на развилках. Машина тормозит. Подходит мрачный, потный, небритый черный господин сержант.

– Куда, - говорит, - едете? Документы...

Господин Ги Коона ему документы подает и говорит:

– Я еду в район Эгерины. Там...

Господин сержант его перебивает:

– На Эгерину шоссе закрыто. Надобности обороны, господин. Езжайте через лес Хоу.

Господин Ги Коона открывает было рот, но тот ему эдак повелительно:

– Поворачивайте, поворачивайте к лесу! А боитесь - так дожидайтесь попуток, поедете караваном!

– Ну вот еще, - фыркает господин Ги Коона и газует.
– Я тебе, шваль деревенская, не засранец какой, - бормочет он, отъезжая.
– Что ты думаешь, раз я не на фронте, так трус?
– Тут я понимаю, что он про меня опять забыл, иначе бы на черного господина при беляцких ушах не ругался.
– Я, между прочим, весь первый год на торпедном катере... У меня медаль за ранение...