Я продолжаю думать, но теперь мои мысли принимают более определенный оборот. Лиина в опасности, она скрывается, это ясно. В наше время удивляться этому не приходится. Но почему так произошло? Что заставило ее скрываться? В чем могут ее обвинить? Предупредила ли она беспочвенный арест или действительно замешана в чем-то? Я вспоминал, как блестели ее глаза, когда я рассказывал ей о космических полетах, о том, как на орбите Красной луны лазерным лучом сбил огибавшую наш маленький спутник боевую ракету, которая должна была устремиться вниз, к нашим островам - последнюю атомную ракету Смаргуды... Ее очень интересовало все, связанное с боями в космосе. Как она отличалась этим от других, глупых и напыщенных девиц, для которых не существовало божественной красоты космоса, многоцветных зорь в верхних слоях атмосферы, пепельно-розового кривого горизонта ледяной Красной луны, ослепительного выпуклого шара Белой луны... Мой мир, мир бешеных скоростей, мир безмолвных погонь, оранжевых факелов черных ракет, метеоров и радиационных полей, белых бетонных плит боевого космодрома Ллионоо, мир, от которого я отлучен - теперь, видимо, навсегда. Я вспомнил, как рассказывал о своей погоне за летающей тарелкой, как я видел соединение летающей тарелки с ее гигантским кораблем-маткой на геостационарной орбите, о том, что летающие тарелки не оставляют следов на экране локатора, их можно видеть только визуально, но они есть, я видел их неоднократно... Она смотрела на меня так, как никогда не смотрела ни одна женщина в мире, и слушала, слушала... Действительно слушала, а не вежливо выслушивала. Как та корова, Иггвоо:

– Барон, только вы никому об этом не рассказывайте, а то вас спишут с летной работы...

Незаметно наступает утро. Я поднимаюсь, стараясь не разбудить раба, но он просыпается и вопросительно смотрит на меня. Я шепотом говорю:

– На пляж пойдем?

Он кивает и мигом вскакивает. Я снимаю пижаму, он подает мне плавки, и мы тихо спускаемся в холл. Охранник спит. Мы бесшумно выходим на улицу. В машине спит дежурный офицер. Мы босиком бежим к пляжу. Талу так же бесшумен, как и я, хотя за мной десять лет тренировок, а ему всего тринадцать, но он белый, у них в крови эта кошачья тишь движений...

Пока я плаваю, Талу стоит на берегу, поджав ногу. Кажется, наш уход вообще никто не заметил. Я ныряю, а когда выныриваю, вижу, что возле Талу стоит человек.

Я в полминуты выбираюсь на берег. Ледяной ветер с севера приятно охлаждает разгоряченное дыхательной гимнастикой тело.

Это Лиина.

– Здравствуйте, барон, - говорит она. На ней форма береговой охраны.
– За вами следят?

– Сейчас - нет, - говорю я.
– Ко мне сегодня ночью приходили по вашему поводу. Предупредили, чтоб я донес. Вам нужно убежище?

– Да, - говорит она.

Мы быстро идем по берегу. Я говорю:

– Талу, бегом в охотничий домик. Все приготовь.

Он пулей уносится вперед.

– Лиина, вы очень рискуете.

– Я знаю. Я не могла остаться там. За мной охотились.

– Комитет?

– Не только.

Я выражаю удивление. Она резко останавливается, я тоже.

– Лен, вы должны все знать, - говорит она неожиданно сурово.

– Говорите, Лиина, - как можно спокойнее говорю я.

– Помните ваш рассказ о летающих тарелках?

– Естественно.

– Так вот, Лен. Инопланетные цивилизации существуют. Система Шаххара давно входит в сферу их деятельности. На соседних планетах - и на Эмиаруре, и на Яххараре - уже сотни лет есть их поселения.

– Откуда вы знаете?

– Лен, я разведчик другой цивилизации.

Я некоторое время молчу, потом говорю:

– Я знаю, что вы психически нормальны. И я сам видел тарелки. Чего вы хотите?

– Я?

– Нет. Ваша родина.

– Мира. Ваши космические войны угрожают безопасности полетов наших кораблей. Но это не главное. Нам небезразлично, что близкие нам люди убивают друг друга. Мы хотим мира на Шилемауре.

– Мира? Ценой чьей победы?

– Ничьей. Мира. Мы просто стремимся погасить войну.

– Просто гасить? Вы не помогаете Смаргуде?

– Ни Смаргуде, ни Пакту.

– Тогда я помогаю вам, - решаю я. Полеты. Космос. Корабли.

Мы почти бежим по пляжу, увязая в сером песке.

– Лиина, а почему вы сказали - "близкие нам люди"?

– У вас и у нас общие предки. И ваши предки, и мои родом с одной планеты.

– Вы хотите сказать, что Книга Ух не врет?
– спрашиваю я, огибая валуны.

– Конечно. Разве вы сомневались, что ваши предки пришли сюда со звезд?

– Я думал - это сказки.

– Нет, Лен, не сказки. Белая раса, как и написано в Книге Ух, здесь давно, но тоже не отсюда родом. А черные - и вовсе семьсот лет. Кстати, чтоб вы поняли, насколько относительны здешние представления о человеке. В прошлом нашей и вашей прародины господствующей была вовсе не черная раса.

– А какая же?
– удивляюсь я.

– Белая.

Я смеюсь.

– Зря вы смеетесь, - говорит она.
– Столетиями черные были бесправными рабами белых, жили в нищете и угнетении. Может быть, здесь история отыгрывается за вековое страдание нашей расы.

– Но вы же черная, - говорю я.
– Или это маскировка?

– Черная, - отвечает она.
– Но у нас сейчас нет доминирующей расы. Кстати, у нас их не две, больше.

– Зеленые, что ли?
– смеюсь я.

– Желтые. Помните летающую тарелку на геостационарной орбите, вы рассказывали мне?

– Конечно, помню. Потрясающее зрелище.

– Это наша база. Ее командир принадлежит к желтой расе, специалисты по разведке - черные, а пилотский состав - в основном белые.

Я хохочу. Белые космонавты, это надо же! Хотя, если она не врет, вряд ли это так уж смешно.