— Не совсем, хотя я, так или иначе, собирался засвидетельствовать вам мое почтение.

Наступила неловкая пауза. Гидеон, безупречно разыгрывая роль светского льва, в недоумении приподнял брови, глядя на двух незнакомцев, которые с молчаливой угрозой взирали на него из-за спины сэра Джона.

Разумеется, он изучал их с первой минуты своего появления, как и они все это время пристально изучали его.

Он заметил их удивление при виде элегантного хозяина дома. Спасибо лондонским портным, которые сшили ему одежду после его возвращения из Рангапинди. Пусть эти негодяи поймут, что имеют дело с солидным человеком.

Сэр Джон кашлянул, прочищая горло.

— Сэр Гидеон Тревитик, позвольте представить вам Хьюберта Фаррела, лорда Баркета, и его брата, лорда Феликса Фаррела!

Лорд Баркет? Господи, старший брат был ни много, ни мало маркиз. Сара решила умолчать об этой пикантной подробности.

Гидеон знал, что на кону стояла солидная сумма, и догадывался, что она происходит по меньшей мере из мелких дворян. До настоящего момента ему и в голову не приходило, что он связался с аристократией высших эшелонов.

— Конечно, мне чрезвычайно приятно, — с демонстративно скучающим видом протянул Гидеон, небрежно поклонившись в ответ на более чем сдержанные поклоны гостей.

Лорду Баркету было лет двадцать шесть — двадцать семь. Крупный, мощного телосложения. Гидеон едва подавил грозящую приступом тошноты ярость, когда представил себе, как эти кулаки молотят нежное тело Сары. Лорд Феликс был моложе брата на год или два. Стройный, светловолосый, хорош собой, лорд Баркет выглядел растерянным. Феликс смотрел недоверчиво. Даже при столь непродолжительном знакомстве Гидеон догадался, что лорд Феликс из них двоих более опасен.

— Давайте перейдем к сути вопроса, Холланд, — рявкнул Баркет.

— Как я уже говорил, уверен, что сэр Гидеон не знает…

Баркет злобно смотрел на Гидеона через плечо судьи:

— Мы потеряли нашу сестру, леди Чариз Уэстон.

Гидеон непринужденно сел и пригласил гостей последовать его примеру. Хотя первым его побуждением было выгнать этих псов голубых кровей пинком под зад, предварительно, конечно, устроив им трепку. После той мучительной сцены на чердаке кипевшие в нем эмоции требовали выхода. С каким наслаждением он сейчас отделал бы их по первое число.

Сэр Джон присел на диван возле камина. Лорд Феликс опустился в кресло рядом. Баркет оставался стоять посреди комнаты в почти борцовской стойке. Итак, что же стояло на кону, ради чего Саре пришлось перенести все эти муки опекунства Фаррелов?

И тут Гидеон вдруг осознал, что только что сказал Баркет. Очевидно, настоящее имя вверенной их заботам девушки было не Сара.

Чариз Уэстон.

Лорд Феликс пристально изучал его лицо, стараясь поймать любые признаки страха или чувства вины. Смотри, смотри, чертово отродье. По сравнению с набобом Рангапинди Феликс был просто младенцем.

Гидеону не пришлось особенно напрягаться, чтобы изобразить безразличие.

— Мои соболезнования. Но при чем тут я?

— Вас видели вместе с ней в Уинчестере и Портсмуте, — сказал Феликс. Он пытался не показывать этого, но его отчаянное стремление прибрать Чариз к рукам без труда угадывалось по тому, с каким напряжением он держался. — Полагаю, она наплела вам с три короба о том, что нуждается в помощи. Она девица легкомысленная, я бы даже сказал, не совсем в своем уме, и убежала во время очередного умопомрачения. Ради ее же блага мы должны найти ее как можно скорее, пока с ней не случилось настоящей беды. Она здесь?

Проклятие, должно быть, несмотря на все принятые им меры предосторожности, ее отъезд из Уинчестера все же заметили.

— А, так вы имеете в виду несчастную оборванку, которую я подбросил до Портсмута, где у нее живет тетя?

— Нет у нее никакой тети в Портсмуте, — рявкнул Баркет.

Гидеон пожал плечами.

— Такова история, которую она поведала мне в Уинчестере. Девушка сказала, что на нее напали разбойники. Она была зверски избита. Вся в синяках. Даже лицо.

Баркет почувствовал себя неуютно, стал переминаться с ноги на ногу, но взгляд Феликса оставался все таким же холодным и пристальным. Гидеон не менял выражения лица, хотя мысленно уже отправил обоих в ад.

— Сожалею. Женщине, путешествующей в одиночестве, грозит множество опасностей. Вот почему нам так не терпится вернуть ее в лоно любящей семьи.

— Похвальное стремление, — пробормотал Гидеон, мысленно обозвав смазливого ублюдка лжецом и обманщиком.

Синяки на теле Сары — нет, Чариз — были очевидным свидетельством того, насколько любящим было ее семейство.