Лейла широко раскрыла глаза, две щелки за красной кожаной маской, схватила факел и приблизилась к предмету, подвешенному к потолку, внезапно осветив его ярким светом.

Роман прищурился. То, что висело на крюке, не было ни мешком, ни частью говяжьей туши. Это было частью человеческой туши, вернее, человеческое тело целиком, и он даже узнал этого человека: соломенного цвета волосы, узловатые плечи и майка.

Влад. Они повесили Влада за ноги над ведром. Внезапно ему вспомнился рецепт приготовления Аль-Густов. Народ разгневался. Народ мстил. Из Влада будут выпускать кровь, пока тот не умрет.

— Слушай, о Народ! — на фарси закричала Лейла. — Этим вечером Мать окажется в полной фазе.

— Луна! — шепнула Нея.

— О Царица морских приливов и живительных сумерек, этим вечером, когда ты поднимешься во всем своем величии среди сестер-звезд, мы принесем жертву кровью! И тогда Царь предскажет нам нашу судьбу.

Восклицания.

В котором часу встает Луна?

Словно услышав его мысли, Нея шепнула ему:

— У нас есть время до двенадцати минут девятого. Прекрасно. Как будто они могли что-нибудь сделать!

Лейла приблизилась к пленникам, направив на них обвиняющий перст:

— Что же касается вас, захватчики, похитители вечности, грабители истории, и тебя, предательница, отступница, вы узнаете страшный гнев Богини, которая говорит моими устами! Да будет сделано так, как сказано!

— Они отрежут нам головы! — уронила Нея.

Барабанный стук не прекращался, весталки вновь принялись дудеть в свои золотистые рожки, и Лейла вышла в окружении четырех обнаженных атлетов.

Реза поднял свою здоровую руку, и установилась тишина, помощники молча исчезли. Подхватив длинные цепи, свисающие с их закованных в наручники запястий, охранники подтащили пленников к большому кольцу, вбитому в стену.

— До скорого! — бросил Реза, но тут же вернулся, специально для того, чтобы добавить, усмехаясь: — Эту фразу вы слышите в последний раз!

И ушел.

Выходит, у них было время до двенадцати минут девятого, до того момента, когда им отрежут головы по приказу Царицы, такой же безумной, как Королева из сказок про Алису в Стране чудес.

— Почему вы перестали защищаться? — спросил Ян у Неи.

— Это бесполезно, вы же сами видите, все было решено заранее. Как только заиграла музыка, мы уже могли считать себя мертвыми.

— А ваш Царь? Вы не можете попытаться сделать так, чтобы он передумал?

Нея иронично улыбнулась:

— Царь всего лишь орудие в руках оракулов. Он ушел из-под контроля Магов, чтобы попасть в зависимость от Реза и его клики.

— А Лейла? Она-то что делает в этой истории? — не унимался Ян.

— Когда ей было шесть месяцев, после того как Ассамблея Магов признала в ней будущую Великую Жрицу, с ней стали происходить всякие неприятности. Маги догадались, что ее хочет убить какая-то ревнивая женщина, чей ребенок не был выбран. Они решили спрятать ее в семье кочевников. Она ничего не знала о своем происхождении и о своем даре до того дня, когда ее отыскал Реза. Он привел ее к Колодцу Облаков и омыл ее там, и туман, который окутывал ее разум, рассеялся.

— Но женщина, которой она стала, та, воспитанная кочевниками Лейла, которую мы знаем, она ведь никуда не исчезла! Она ведь не исчезла, не испарилась в вашем проклятом Колодце Облаков! — возмутился молодой человек.

— Великая Жрица — это воплощение Богини на этой Земле. То, что мы называем индивидуальностью, ничего для нее не значит. Для нее это не более чем пестрые лохмотья, которыми мы прикрываем свою ограниченность.

— Дерьмо! Даже если она перенесла так называемое промывание мозгов, Лейла — это Лейла, со своей собственной совокупностью нейронов.

Нея неопределенно пожала плечами. Ян никак не хотел признать очевидное. Она повернулась к Роману, который кричал:

— Влад! Влад! Ты нас слышишь?

В ответ — невнятное приглушенное бурчание.

— Мы попытаемся выбраться отсюда, ты понял?

Ответа не было.

— Возможно, он без сознания, — заключил Роман.

Нет, нет, я вас слышу. Но мое горло… я больше не могу говорить! Умоляю, помогите мне, помогите, мне очень больно, мне плохо! — безмолвно кричал им Влад.

— Мне очень жаль, правда жаль, — произнесла Нея.

— Ты ни в чем не виновата, — ответил он, спрашивая себя, как лучше использовать время, которое еще осталось.