— Идем. — Крогулец посмотрел на часы. — Помните задание?

— Так точно, — ответил за всех Мак.

— Это наша первая серьезная операция. Вы же сами так рвались… Провалите ее — ноги из зада повырываю, отправлю в пехоту. В диверсионной группе все должно идти как по нотам.

Он умышленно говорил грубо, скрывая за словами собственное волнение. Боялся за хлопцев. Вроде бы уже подготовлены… Но одно дело занятия, а другое — боевое задание. За время своей военной жизни он уже повидал молодцов, скуливших, как испуганные щенки. Он прекрасно понимал, что предстоит подлинная проверка людей.

— Виська, ты первая…

Спустя минут десять двинулись остальные. Спускались сумерки. Крогулец так рассчитал, чтобы закончить операцию перед самым комендантским часом. Коваль шел рядом с сержантом и про себя повторял последовательность своих действий: когда Крогулец начнет читать приговор, он должен вынуть пистолет, снять с предохранителя и… Тут мысль обрывалась. Метек начинал сначала и вновь на том же месте останавливался…

В начале улицы Мицкевича мимо них прошла Вися. Кивнула головой, что все в порядке. Крогулец взглянул на Метека. Что-то ему в нем не понравилось, он процедил сквозь зубы:

— В штаны не навалишь?

— Что вы…

— Тогда держись…

Сзади шли Мак и Сенк. Крогулец остановился, потом резко повернул к калитке. Метек — за ним. Сержант был уже возле крыльца. Заскрипели ступеньки. Коваль прижался спиной к стене, проглотил слюну. Кто-то открыл дверь. Крогулец сделал резкое движение вперед, послышался чей-то голос. На кухне вспыхнул свет. Метек увидел стоявшего возле стола Борчака. Он медленно поднимал руки вверх. Сержант вынул из кармана приговор и стал читать. Метек не слышал ни одного слова. Борчак внезапно рухнул на колени и пополз к сержанту. И тогда Коваль медленно вынул пистолет, снял его с предохранителя и, не зная, кончил ли Крогулец чтение, выстрелил в большое, дрожащее и скулящее тело. Толчок пистолета в руку и маленький язычок пламени у кончика дула словно пробудили его от глубокого сна. Он потом сам не мог понять, откуда взялось такое спокойствие и хладнокровие. Выстрелил второй раз, почти приложив дуло к виску предателя. Крогулец наклонился, положил листок бумаги на грудь Борчака.

— Уходим! — резко скомандовал сержант. — За мной!

Прокрались между домами и вышли в предместье.

Жандармы могут примчаться в любую минуту. Следовательно, все зависит от быстроты и ориентировки. К счастью, не встретили ни одного немца. На улице Вятрачной сдали оружие. Крогулец тут же приказал уходить. Метек вышел один. Сразу же возле калитки он натолкнулся на Висю.

— Ты чего ждешь? — спросил он машинально. — Сейчас же начнется комендантский час. Сегодня наверняка будет горячо.

— Стою. Просто так.

— Идем.

— Куда? — спросила девушка, и Метек внезапно подумал, что ничего о ней не знает. Какое у нее настоящее имя, где живет…

— Домой…

— Хорошо.

Свернули на тропинку, проходившую между хозяйственными постройками. Метеку страшно хотелось закурить, но он боялся. Мысли беспрерывно возвращали его на кухню Борчака. Ему казалось, что у него на одежде осталась кровь убитого. Он совсем забыл о шедшей рядом с ним девушке, каждую минуту ощупывал пиджак, ему казалось, что он явственно ощущает пятна липкой влаги.

— Свернем. — Голос Виси вывел его из оцепенения.

— Куда?

— Влево, — ответила она и первая пошла между заборами.

— Ты здесь живешь?

— Немного дальше, — сказала девушка. — А ты не думай о нем.

— О ком? — оторопел Метек.

— Знаешь сам…

— Тебе легко говорить. А я…

— Молчи, — шепнула Вися, и он внезапно почувствовал, что она берет его под руку. Тогда он остановился. Она смотрела на него, слегка закинув голову. Словно чего-то ждала. Он наклонился и как-то неловко поцеловал ее.

— Виська, — прошептал он и прислушался. Она не спала, зашевелилась.

— Что?

— Ты не сердишься на меня?

— За что?

— Видишь ли… — Слова застряли в горле.

Одно дело подглядывать за парочками в кустах возле речки, а другое — впервые остаться с девушкой. Она лежала, быстро и прерывисто дыша. Разгоряченный и растерянный, он прижимался к ней. Боялся, что ничего не получится. А он так жаждал ее… Потом, после всего, он проснулся и прислушался к ее дыханию. Ему было стыдно. Что она о нем подумает? Мальчишка, который хочет казаться взрослым. А она наверняка уже кого-то имела… Несомненно, тот был более опытным. И поэтому он должен теперь об этом сказать прямо.

— Я не умел… — наконец выдавил он из себя.

— Было очень хорошо, — сказала она и придвинулась к нему ближе. В ее глазах он заметил какой-то странный блеск. Тогда он снова обнял ее… На этот раз все было хорошо. Усталые, они лежали рядом не двигаясь. Метек смотрел в потолок и думал о том, что никакие рассказы приятелей не могут передать того, что он сейчас испытал.

Вися… Раньше образ Ханки целиком заслонял ее. А Вися делала вид, что не замечает его равнодушия к ней. Слегка улыбалась при встречах. Однажды Сенк сказал Метеку: