— Простите сэр, — сказал один из операторов, отвернувшись от экрана, — Рядовой Джим Лумис, сэр. Разрешите сказать?

— Говори, солдат.

— Я думаю, сэр, мы бы давно уже перешли на эти самые источники, если бы эти самые макаки не купили кое-кого на самом верху еще четверть века назад, а то и раньше.

— Так-так, продолжай, — поощрил его Рестейн.

— Еще я думаю, сэр, что мы не на той стороне. Мы играем за макак, мы помогаем им блокировать трансэкваториалов, а надо бы брать у трансэкваториалов их биодизель в полтора раза дешевле нефти, как делают южноафриканцы, и послать макак на хер.

— Не на той стороне, — медленно повторил контр-адмирал, — ОК, солдат. Твое мнение понятно. А теперь — собрались и делаем нашу работу на той стороне, на которую нас поставили выбранные нами конгресс и президент… Слайд, каков, по-твоему, самый вероятный сценарий атаки на эскадру? Быстро! Я хочу слышать спонтанное мнение.

— Субмарина, сэр, — мгновенно ответил лейтенант, — На месте французов, я бы послал хорошую неатомную подлодку-невидимку, на Реюньоне есть две такие.

— Дальше? — спросил Рестейн.

— …Дальше, сэр, я бы подошел к этим макакам, которые собрались там в кучу, как бараны… (лейтенант подошел к экрану и показал световым пером на три черточки севернее Мохели и западнее Майотте, обозначавшие позиции авианосца, ракетного крейсера и одного из вспомогательных судов)… На вот тех я бы вообще плюнул… (лейтенант показал световым пером на шесть черточек ближе к Майотте — минный тральщик, второе вспомогательное судно и четыре ракетных катера), и занялся бы главными. Один хороший залп, пара торпед в авианосец, и пара в крейсер — и все. А остальных, оставшихся без прикрытия, порвут мадагаскарцы. Они здорово злы на оманцев. Из-за этой блокады они теряют «transit-fee», миллионы баксов в день.

Контр-адмирал прошелся перед экраном туда-сюда, потирая ладонью свой чисто выбритый подбородок, и бурча под нос старую мелодию классического «disco».

— А что нам известно о текущей позиции этих субмарин с Реюньона?

— Ничего, сэр. Считается, что они там, на своей базе, в порту Сен-Дени.

— Считается… — буркнул Рестейн.

— Им надо пройти тысячу миль, сэр, — добавил Слайд, рисуя световым пером дугу, начинающуюся в семистах милях восточнее центрального Мадагаскара, а затем, огибающую его с севера и оканчивающуюся на позиции оманской эскадры.

— Они могли выйти в море 31 марта, — заметил контр-адмирал, — Сразу после наглого ультиматума президента ИРКО, субмарины могли быть посланы на защиту Майотте.

— Тогда бы они уже были рядом с Коморами, сэр, — возразил лейтенант, — Если так, то непонятно: почему они не вмешались, когда оманские катера обстреливали Зангдоу?

— А потому, лейтенант, что только полный кретин пойдет на демаскировку субмарин-невидимок ради уничтожения двух паршивых ракетных катеров! Вы все правильно сказали, лейтенант. Вот их цели! — Рестейн протянул руку к стене-экрану и постучал пальцем по двум черточкам, которые изображали авианосец «Ар-Рашид» и ракетный крейсер «Аль-Мансур», — Эти невидимые подводные лодки рыщут где-то здесь.

— Разрешите вопрос, сэр? — сказала сержант Венди Уайтби.

— Спрашивайте.

— Я хотела сказать, французы почти без сопротивления отдали Мадагаскару сначала Глориоз-Лийс, потом Жуан-Нова и Европа-Кота в проливе… Сейчас, судя по радио-перехвату, они продали какому-то своему бизнесмену атолл Бассас, видимо, чтобы получить хотя бы деньги, пока и это не отобрали мадагаскарцы…

— Ваш вопрос, мисс, — мягко напомнил контр-адмирал.

Сержант Уайтби смущенно тряхнула головой.

— Да, сэр. Почему вы уверены, что французы так же не бросят и остров Майотте?

— Хороший вопрос, сержант. Есть три причины. Первая: все те пункты были мелкими необитаемыми клочками суши, куда едва можно впихнуть одну ВПП и пару казарм. Другое дело — Майотте, там 200 тысяч жителей. Это, в основном аборигены, но, они граждане Франции, и постепенно приобщались к цивилизации. Вторая: Майотте это последний психологический рубеж перед Реюньоном, потеря которого станет просто национальной катастрофой и превратит Францию в политического карлика. Третье:

интуиция подсказывает мне, что генерал Чоро Ндунти, диктатор Шонао, не стал бы рисковать своей шкурой, появляясь на Майотте, если бы не был кое в чем уверен.

— Но он же дикарь, сэр, — возразила Венди.

— Вот именно, — сказал Рестейн, — Его инстинкты дикаря подсказывают ему верный порядок действий в сложнейших ситуациях. Это охотничий пес с верхним чутьем. Поэтому, я приказываю… Внимание, всем! Срочно заняться поиском французских субмарин класса U-215A. О любых подозрительных объектах и событиях сразу же докладывать мне. Я буду в своем кабинете. Спать, похоже, сегодня не придется.