– Фу, Рене, ну хватит! Тебе что, нравится издеваться надо мной?
– Не выдержала я и попыталась встать. Щеки у меня просто пылали.

– Господи, ну что с тобой, Клер!
– В сердцах крикнула Рене и за руку дернула меня на прежнее место.
– Что такого произошло...

– Ты что, не понимаешь?!

Она повела плечами.

– Рене, я понимаю, что виновата сама, что никто не заставлял меня, но сейчас я чувствую себя так, будто... ну не знаю, в общем отвратительно. Как будто я какая-то грязная вся и... для тебя это забавно может быть, но то, что ты меня увидела в такой ситуации - я... даже не могу с тобой после этого разговаривать. Так гадко себя чувствую - ты не представляешь! А тут ты еще со своими разговорами как будто диссертацию про шлюх пишешь... Меня тошнит от всего этого!

Рене устало возвела глаза.

– Я не шучу.
– Пробормотала я, не решаясь посмотреть на нее.

– Но тебе же это нравилось, я видела, Клер.
– Спокойно отозвалась она.

– Лучше бы ты ничего не видела.

– Здесь, на записи, есть этот твой взгляд. Ты смотрела на меня, Клер. И тебе это нравилось. Нравилось, что я вижу тебя.

– Это гадко! Я себя не контролировала!

– Но разве может быть что-то лучше чем быть естественной?! Разве может быть что-то... более яркое? Тебе же понравилось!

– Мне противно!!!

– Черт, Клер, ты так нелогична.
– Обессилено пробормотала Рене и стала нервными движениями вертеть камеру.

– Здесь все нелогично, - так же устало отозвалась я, - и ты сама тоже нелогична, и вообще мне здесь не место. Давно надо было уехать.

Рене промолчала, будто забыла про меня. Просто сидела и возилась со своей идиотской камерой. Мне наверное самое время было уйти, но почему-то я продолжала сидеть, уставившись в деревянный пол беседки.

– Все, я стерла запись.
– наконец ожила Рене.
– Ничего не осталось, можешь посмотреть.
– Она протянула мне камеру. Я отмахнулась.

– Если бы ты еще из головы своей могла все стереть...

– Считай что это так.
– Заверила меня она.
– Пойми, я просто не знала что у тебя будет такая дурацкая реакция. Если бы я знала - я бы не стала снимать вас. Наверное тебе было бы легче, если бы ты считала, что никто кроме вас двоих не знает про это. Я как-то не учла что ты совсем не из нашего мира.

– Я из обычного мира.
– Вздохнула я. Эти извиняющиеся интонации Рене совсем сбили меня с толку. Как-то не похоже было на нее..

Мы помолчали некоторое время. Этого мне хватило чтобы немного прийти в себя. Наверное я совсем расслабилась, потому что в голове у меня вдруг всплыла недавняя картинка - Рене держит в объятиях прекрасную Барби. И я вспомнила почему-то те странные чувства, которые испытала тогда. Вопрос вырвался у меня неожиданно, как будто сам собой. И когда он прозвучал, я внутренне врезала себе оплеуху, хотя было уже поздно.

– Ты не ревновала меня, Рене?

В панике от того что услышала сама от себя, я тем не менее взяла где-то силы поднять на нее взгляд. О боже! Что я несу! Но глаза наши уже были на одной прямой. Мы замерли, полностью утратив ощущение времени. Сейчас мы обе знали о чем я спросила, и обе знали, что смотрим друг другу в самое сердце, где спряталось все то, о чем никогда не решимся заговорить вслух. С ужасом я осознала, как много может узнать сейчас обо мне Рене, но было уже поздно. Я впустила ее сама... И она наверняка прочитала то, о чем мне самой предстояло еще только узнать. Губы Рене слегка дрогнули в улыбке, но она их сдержала.

– А с чего это я должна тебя ревновать?
– Настырно вопросила она, спасая нас обеих этим непонимающе-пустым тоном. И тут же засуетилась: - Ладно, Клер, мне надо исчезнуть ненадолго, а то Поль задницу надерет. Потом поболтаем.

Она как-то слишком поспешно поднялась и, сделав мне ручкой, потопала к выходу.

Я, как каменное изваяние, продолжала пялиться на то место, где она сидела.

Уже спустившись со ступеньки беседки, Рене вдруг остановилась, будто увидела что-то интересное у себя под ногами и пробормотала едва слышно:

– Я никогда не ревную к сексу, это глупо.

Потом посмотрела на меня из-за плеча, озарив на секунду ясным солнечным светом и добавила:

– К тому же ты была со мной. Ты что, так и не поняла?

4

Кажется, это была суббота. Какого-то месяца, какого-то года. Какого-то

тысячелетия. Я уже давно потеряла счет времени, и только яркое солнце и зелень

деревьев напоминали о том, что прошло не так уж много тысячелетий - лето в наших