— ПРОИГРАЛСЯ! О СВЕТ! БОЛЬШЕ НИКАКИХ ИГР! НЕТ! НЕТ! — заорало тело, зашедшись в плаче, а затем убито рухнуло лицом вперед.

Возница бросился успокаивать лошадь, а пассажиры, переглянувшись, полезли вытягивать бедолагу из неглубокой канавки. Тело качественно симулировало нервный обморок, минут пять, успев подслушать необходимую информацию и даже получив обслуживание — тяжело вздохнув, один из пассажиров вытащил запасную хламиду.

К счастью, нашелся в этой компании, болтун — возница, который и озвучил приемлемый вариант моей легализации. Очевидно, мозги всех троих натужно скрипели, пытаясь определить кто я такой:

— Да это один из студентов-механикусов, Коротской Школы Инженеров!

— С чего это ты так решил? — с готовностью усомнился еще один голос.

— Не сомневайтесь, господа землемеры, у меня глаз верный! Разве Вы не слышали, что они часто делают просто дикие ставки! Сейчас как раз студенты возвращаются с каникул, таща корзины полные домашней наливки, вот, сгоряча и побились об заклад. Сами посудите, где еще можно найти благородного господина, которого осмелятся вышвырнуть с телеги?

— Да, похоже.

Довольный своей проницательностью возница, аж довольно крякнул и даже щелкнул кнутом, впрочем, впустую, в воздухе, видимо он еще не настолько обезумел, чтобы полосовать свою лошадь.

Голову распирала жалкая пародия на страховку, даже с тем, что в мою память уместилось четыре ядовитых плевка. План опирался на упоминание "Света", и неистребимую тягу разумных существ к азартным играм, а решительный отказ от игр, давал мне надежду изобразить правдоподобно дикую аллергию к любым упоминаниям игровых подробностей.

— О, моя голова! Я не хотел осточертеть попутчикам, но для правдоподобности следовало постонать немного. Телегу немилосердно трясло.

— Вот, хлебните, и Вам полегчает — землемер помоложе протянул мне круглую флягу, прямо как из фильмов про ковбоев.

— Благодарю!

Отхлебав какого-то чая, что-то вроде отвара из листьев смородины, я решил перехватить инициативу в направлении разговора.

— Поистине, Ваша бескорыстная помощь достойна Света, я вижу, что Вы даже пожертвовали свою одежду.

Молодой довольно порозовел, а вот постарше, слегка перекосился — сообразил, что платить за богоугодное дело я не собираюсь. Не дав им открыть рот, я тут же продолжил:

— Какое благородство! Прошу Вас, зовите меня просто Борк, я студент-механикус.

Выдумывать имя я не рискнул, экспроприировав его у вожака скотогонов, хотя не исключено, что оно простовато для благородного. Но я понятия не имел, как представляться по местному этикету! Оказалось, молодого звали Руптом, а постарше Мерном и, похоже, возница называл их господами, только потому, что они были чиновниками некоего местного магистрата, управляющего межеванием. Имени возницы не произносилось, похоже знакомиться с крестьянами было не принято.

Я посчитал достаточно безопасным спросить куда они едут, надеясь, что они воспримут вопрос, в плане конечного маршрута, а не ближайшего населенного пункта, название которого я очевидно, должен был знать.

— Возвращаемся в магистрат Долона, увы, до Корота Вам еще целых два дня пути на телегах, но Вы можете обратиться в Горный банк уважаемого Нертава Скрельского — скрыть злорадное удовольствие от моих трудностей Мерну, похоже было трудновато.

— Что?! Чтобы до ушей моей родни достигли слухи о таком позоре! О нет! Как я мог! Как я мог!

Похоже, Мерн сумел незаметно для меня передать предупреждающий жест Рупту и тот не прервал жалобные стоны предложением бескорыстной помощи. Гаденыш Мерн, похоже наслаждался представлением, подкидывая идеи, позорящие "благородного дона":

— Борк, Вы могли бы обратиться к страже магистрата, ведь это преступление — оставить путника одного, голым на дороге!

— Нет! Потомок древнего рода честно держит слово! Ушел я сам, пусть я умру в дороге, но не запятнаю род! Да, да я пойду дальше день и ночь, ночь и день, но докажу силу своего духа! Возница, укажешь мне самую короткую пешую дорогу на Корот.

Это было рискованного, вдруг дорога на Корот всего одна и я должен ее знать. Но с другой стороны — благородный дон ездил на транспорте, так что, пешая дорога, это другой разговор.

Мерн побледнел, не знаю чем там достали его благородные, но он явно убедился, что у меня не все дома, а когда я благородно околею в пути, с него вполне могут спросить за гибель аристократа!

Ура! Я достиг непробиваемой позиции, аристократического имени я не открыл, но это и не было подозрительно в такой ситуации — мол боялся позора. Так что степень угрозы он оценить не мог, а обратиться к любым властям я решительно отказывался. Надеюсь лошади здесь достаточно дороги и он не додумается ее мне достать? Легенда рухнет как Тунгусский метеорит, "благородный", не знающий с какого конца браться за лошадь — это постыдный финал для столь "блестящей интриги".