— Чудеса, — пробормотала Холлис. — У людей, заявляющих, что они знают тайны вселенной, всегда будут последователи.

— И у тех, кто заявляет, что их коснулся Бог, — добавил Демарко. — Я не знаю, верил ли он, когда в него ударила молния, но, в конечном счете, со временем, он поверил. После этого, единственные законы, которым он подчиняется — законы, которые ему якобы дал Господь Бог. А они необыкновенно гибки. Я мало знаю о жизни Сэмюеля до того, как он обосновался здесь, но думаю, с уверенностью можно сказать — он очень давно понял, как легко убивать.

Чувство тошноты у Сойера усилилось.

— Те тела в реке. И другие, которые всплывали ниже по течению. Как долго он убивает здесь?

— Это уже происходило, когда я попал внутрь, поэтому не могу с уверенностью сказать, когда все началось. Думаю, это происходит пять или шесть лет, может даже дольше. Но сам я не был свидетелем ни одному убийству, и он никогда мне не признавался. У меня нет ни единого доказательства, которое бы дало право затребовать ордер на обыск или арест, не говоря уж о судебном процессе и признании его виновным. Ни по одному преступлению, которое он совершил. Именно поэтому я ничего не могу предпринять, несмотря на то, что абсолютно уверен в его виновности.

— Ты сказал, что видел убийство мужчины в октябре прошлого года, — возразил Сойер.

— Я видел, как в него ударила молния, — ровно ответил Демарко. — Сэмюель стоял в нескольких ярдах от него, когда это случилось. Верю ли я, что он убил этого мужчину? Да. Верю ли я, что смогу убедить суд в том, что Сэмюель сделал это, вызвав молнию? Я так не думаю. И не смогу доказать, что огромное количество выделенной им в тот день энергии, так же уничтожило всех животных и домашний скот в Резиденции. За одно мгновение.

— Это соответствует и нашей теории, — сказал Бишоп. — Кроме того, мы считаем, что его использование электромагнитной энергии так повлияло на саму атмосферу над Резиденцией, что даже птицы держатся в стороне.

Сойер изо всех сил старался принять всю новую информацию. Наконец, он обратился к Демарко:

— Как давно ты в церкви?

— Ты должен знать. Мы встретились вскоре после того, как ты занял этот пост два года назад.

— Подожди, — перебила его Холлис. — Ты был под прикрытием так долго?

— Двадцать шесть месяцев, — сказал он.

Нахмурившись, Холлис повернулась к Бишопу.

— Ты знал о Сэмюеле так долго?

Бишоп покачал головой.

— Ты слышала Риза. Я начал подозревать Сэмюеля только в прошлом октябре.

— Тогда почему его туда послали?

— Существует более дюжины подозрительных культов в списке ФБР, которые считаются опасными или потенциально опасными. У ФБР, АТФ [18] и Министерства национальной безопасности есть агенты под прикрытием в шести из них. Агенты ООП внутри еще двух и плюс Риз здесь. Мы знали, что Сэмюель представляет опасность с того момента, как Риз попал внутрь и смог выйти на связь. Мы подозревали, что Сэмюель — экстрасенс, но так как он не читался, как экстрасенс и никогда открыто не демонстрировал способности, мы не могли в этом убедиться. Я понятия не имел, что он связан с убийствами в Бостоне прошлым летом или в Вентуре несколько месяцев назад. По крайней мере, тогда.

— А сейчас? Ты абсолютно уверен? — спросила его Холлис.

— Спроси Риза.

Не став ждать, когда его спросят, Демарко сказал:

— Примерно десять лет назад, Сэмюель был достаточно безвреден, по сравнению с другими лидерами культов. Как я и говорил, он начал проповедовать в подростковом возрасте. Потом его, в прямом смысле слова, ударило молнией. И неожиданно у него появилась миссия. Спасти своих последователей. Он видел себя их целителем, их спасителем. Со временем Сэмюель убедился, что он — Божий инструмент на земле, избранный, которому указан путь, и он поведет по нему своих людей через опасные дни вперед.

Сойер усмехнулся и проговорил:

— Похоже на всех тех проповедников, о которых я слышал.

— Да, — кивнул Демарко. — Сначала разницы практически не было. Но постепенно, в его проповедях стало все меньше говориться о Боге, и все больше о роли его паствы в приближающемся Конце света. Они, учил он, преследуемы или еще хуже — презираемы слепыми и неверующими людьми. Мир — опасное место, и станет еще более опасным. Только он может защитить их, только он может привести их к спасению. Они должны доверять ему, должны верить ему. Безоговорочно.

— И это, — сказал Квентин, — все меняет. Он перестал быть истинным духовным лидером и начал превращаться в опасного лидера культа.

И снова Демарко кивнул.

— Но все же, он не проповедовал насилие, насколько можно было судить со стороны, а к тому времени за Сэмюелем уже велось наблюдение. Он читал проповеди об обычных страшных предзнаменованиях приближающегося Конца Света. О том, как будут наказаны безбожники, но никого не побуждал к каким-либо действиям, кроме молитвы. Не было сообщений о жестоком обращении, никаких историй от бывших членов церкви, которые указывали бы на какие-либо откровенно опасные идеи. Они даже особенно не отгораживались от людей, живущих рядом. Единственная вещь, которая выделяется, это — то, что он оставил свою первую маленькую, достаточно уединенную церковь за пределами Лос-Анджелеса в руках одного из своих доверенных последователей, а сам продолжил свой путь.