Шрифт:
В животе у Вани громко заурчало. Жрать хотелось зверски. Походная кухня осталась на 'Беде', стоявшей в лимане в тридцати километрах отсюда.
– Мужики, а у вас пожрать, случайно, ничего нет?
Трое из стоявших рабочих бросили лопаты и истерически расхохотались.
– Босс, этот 'байдарочник', или из спецназа или из ОМОНа, никакой он, нахрен, не водила. – Стас делал вид, что перешнуровывает ботинок.
– ?
– Чувствую. Коллега.
– Ясно. – Иван повернулся к троице, сидевшей под навесом, напротив него. – Ты, значит, Игорь.
Маляренко перевёл взгляд на широкоплечего красномордого мужика.
– Аудрюс.
– А ты?
– Леонид.
Протянутые руки Иван проигнорировал. Он наклонился к собеседникам и упёр в 'красномордого' тяжёлый взгляд.
– Рассказывай. Всё. Я ложь чую.
Глава 2.
В которой Иван становится агрессором, пиратом, грабителем и убийцей.
(Продолжение)
– Нет. – Прибалт отвечал неторопливо, растягивая слова. – Добрый это не кличка. Это фамилия у него такая. Он единственный из них, кто когда-то сидел. А так это банда рекетиров. Молодежь – все как один отморозки и беспредельщики. Все бывшие спортсмены. Я слышал они куда-то на разборки ехали, вот так и залетели сюда.
– Оружие? Дошли слухи – у них калаши?
Игорь помотал головой.
– Нет. Это 'Сайга' четыреста десятая. Гладкоствол. Их две штуки точно. Боеприпасов у них почти нет. По слухам у Доброго есть ТТ, а у Лысого, его правой руки – обрез. Но я их не видел, врать не буду.
'Угу. Водила. Ну конечно!'
– Так вот. Эта банда нашла где-то рыбака на лодке и случайно выбралась к нам. Поначалу Добрый своих ублюдков в узде держал. Но потом, как они аэропорт нашли, совсем с цепи сорвались. Капитана моего убили. И ещё четверых из экипажа. И рыбака этого тоже.
– Что за аэропорт? – Иван прекратил рассматривать разномастную бригаду землекопов и уставился на литовца.
Аэропортом оказался ровный как стол кусок степи в двадцати километрах отсюда. Через три месяца после прибытия бригады к кораблю, с востока донёсся гул турбин и Пахан тут же отрядил разведку, которая доложила, что у берега лежат на брюхе три самолёта. Два больших иностранных и один наш, маленький и разбитый. И вокруг всего этого торчит прорва народу, а на пляже были замечены бабы в купальниках. Все орут и просят пить. Тогда Добрый сел на вёсла и повёз людям воду. Лодка моталась туда-сюда без остановки почти месяц, перевезя к роднику у корабля четыреста человек и весь багаж. Они бы не справились, но филиппинцы надыбали на берегу выброшенную лодку с винтом, который можно было вращать вручную и дело ускорилось в три раза.
Старпом помолчал.
– А всех тяжелораненых и пожилых Добрый там и бросил. Свои, не свои – ему похрен. Некоторые сюда сами добрались. По берегу. Их убили.
– А возил он сначала тех, кто ему приглянулся. Шестёрки, одним словом. Сейчас у Доброго десять своих и тридцать шестёрок.
Аудрюс посмотрел на раскоп и поправился.
– Двадцать. Хотя вообще-то они парни крепкие. И не трусы.
– А где лодка?
– Дальше на восток, в двух часах ходьбы, есть залив. Там она на берегу и лежит. Её охраняют, конечно, там есть и из бригады люди и эти… дружинники, мать их! После побега моих матросиков, ту лохань охранять стали – будь здоров!
На этом месте прибалт завернул такую сложновыстроенную конструкцию на великом и могучем, что у Маляренко едва не рухнула челюсть. Увидев удивление на лицах слушателей, он лишь усмехнулся.
– Ну а… вы думали – три года на Курилах.
Рабочих пришлось гнать с собой. Эта разномастная толпа состояла из самых разных людей. Тут были и белые, и арабы, и индусы. Было даже два негра, которых их соплеменники лупцевали без всяких скидок на родственный цвет кожи. Тех, кто испугался и лёг, Иван в расчёт не принимал. Их просто выгнали наверх из ставшего братской могилой раскопа и направили впереди себя к лодочной стоянке. Десяток Аудрюса разошёлся по сторонам, зорко следя за тем, чтобы никто не разбежался. Люди постоянно оглядывались на пришельцев. Лица расцветали улыбками и надеждой. Позади, отстав на полсотни шагов, уверенно шагали восемь вооружённых бойцов.
Лодка спокойно лежала на берегу, рядом стояло два шалаша и большой навес. В подзорную трубу Иван насчитал шесть человек, хотя их могло быть и больше.
Не дойдя до берега с полкилометра Иван отпустил рабочих. Многие уже отошли от шока и тоже, как и те, кто не лёг, с любопытством и надеждой смотрели на незнакомцев. Назад, в посёлок к кораблю ушло всего четверо. Остальные сели на землю, чтобы дождаться, чем всё это закончится, а трое так вообще – присоединились к старпому и его людям.
– Шеф. Вижу огнестрел. – Стас задумчиво посмотрел на оптику автоматов. – Подойти метров на двести да и расстрелять их чёрту. Лодка – вот она. Или уплывём, или сожжём нахрен.
Восемь последних автоматных патронов было безумно жаль, но Лужин был прав. Риск получить в рукопашной схватке в ответ пулю или заряд картечи был велик.
Стрелки не подвели. Коля и Алексей залегли между полутора десятками бывших рабов, которые подойдя на двести метров к шалашам, заорали на разных языках и принялись размахивать оружием. Их заметили. Из шалашей вылезли ещё два гаврика с дубинками и палашами и все восемь 'гангстеров' направились разбираться с оборзевшими пейзанами. Как Иван и думал, 'Сайгу' несли на виду, но стрелять из неё не стали. А потом и вовсе – стрелять стало некому.