Может быть, мне придется надолго остаться в лесу, а времени на сборы мало. Я хватаю маленький рюкзачок, швейцарский армейский нож, бутылку, наполненную водой из-под крана, зажигалку, шерстяной свитер и вторую пару носков. В холодильнике нет ничего, кроме обезжиренной колбасы в вакуумной упаковке. Я не могу брать много вещей, но весна с самой середины апреля стоит необычайно теплая — около двадцати градусов. Песси нетерпеливо скачет вокруг меня, он вдыхает резкий запах моего холодного пота, моего страха и паники.

Уже вечер, но еще не стемнело — проклятый апрель! Я хватаю с дивана плед, заворачиваю в него Песси и беру его на руки; ох, до чего мой тролль еще мал — косточки как у птички, легонький, тоненький, он немного подрос, но все еще остается тем же, как полгода назад, когда я ввел в свой дом подкидыша и моя жизнь изменилась.

ПАЛОМИТА

Ушибленная щека горит как в огне, когда я прижимаюсь к двери, чтобы увидеть в глазок Микаэля, хотя бы мельком. И вот я вижу его: странно одетый, он перескакивает через две ступеньки, прижимая к груди большой длинный сверток Он так спешит, что я все равно не успела бы открыть дверь и окликнуть его, поэтому я не слишком огорчена тем, что Пентти запер меня снаружи.

Микаэль исчез. Через пару минут появляются полицейские. Я уверена, что Пентти выполнил свою угрозу и вызвал полицию, чтобы меня забрали. Пентти рассказывал, что в Финляндии женщин, которые обманывают мужей, сажают в тюрьму. Я проведу там остаток жизни, родственникам придется вернуть Пентти все деньги, которые он потратил на меня, а мое имя будет навеки покрыто грязью и позором. Но они не подходят к нашей двери, и я даже жалею об этом — лучше бы все произошло до того, как Пентти вернется из кабака.

Полицейские поднимаются выше, у них большая сеть и большая мордастая собака, ее когти стучат по каменной лестнице, в руках одного из полицейских странное длинноствольное ружье. Я слышу, как звонят в дверь, слышу, как кто-то зовет хозяина через щель почтового ящика, слышу треск взламываемой двери. На минуту становится совсем тихо, потом один из мужчин возвращается, тяжело ступая. У него по-собачьи грустное лицо, на нем желтоватый длинный пиджак, а не форма. Он садится на ступеньку, опустив голову, закрыв лицо ладонями, а через минуту двое мужчин проносят наверх носилки.

Хотя у меня отчаянно болит рука, я начинаю изо всех сил стучать в дверь и кричу так, чтобы меня обязательно услышали.

АНГЕЛ

Никто не обращает на меня внимания: надо полагать, необычно одетые люди с мохеровыми свертками в руках то и дело ловят такси. Правда, водитель удивленно приподнимает брови, но вопросов не задает, а Песси, слава богу, затих у меня на коленях, он вслушивается сквозь тонкую ткань в странные звуки и принюхивается к незнакомым запахам.

Дорога в Кауппи занимает всего несколько минут, водитель не отличается чрезмерной разговорчивостью, только изредка поглядывает в зеркало заднего вида, не понимая, наверное, отчего у меня на лбу выступили капли пота. Вытаскиваю из кармана купюру, сую ему в руки, даже не взглянув, сколько же я заплатил, — думаю, что достаточно, — и прямо с обочины дороги начинаю пробираться в лес. Я уже успел углубиться в заросли, когда с дороги становится слышно, как такси, сердито газуя, отправляется в обратный путь. Если память мне не изменяет, нужно двигаться так, чтобы заходящее солнце оставалось у меня за спиной, и тогда через этот лес мы доберемся до заповедника в районе озера Халимасъярви. Это единственный путь, на котором не встречается человеческого жилья, а уж оттуда мы попадем в леса Тейско.

Я несколько раз споткнулся, чуть не упав, Песси начинает вертеться в своем пледе. Я решаю, что мы достаточно далеко ушли от дороги, и спускаю его на землю. Его глаза блестят от возбуждения, уши вздрагивают, ноздри дрожат от запахов леса, а хвост превратился в чуткую антенну.

И тут раздается звук, слишком ранний для этого времени года, но ясно свидетельствующий о том, что весна вступила в свои права. Я понимаю, что теперь Песси может навеки и безвозвратно уйти от меня. Звук исполнен печали, он ровный и монотонный, как звон кладбищенского колокола.

Это кукует кукушка.