Кити отвела в сторону глаза. Даке внимательно осмотрел ракету, чтобы убедиться, что все нормально.

— Садись. — Даке указал ладонью на ракету и посмотрел на Кити.

— Это вы мне?

— Тебе. Садись на нее, как на лошадь.

Кити села на ракету.

— А ты, хоть, на лошади ездить умеешь?

— Ежу понятно, что умею. Или вы, Даке-сэмпай, решили меня переучить?

— Нет-нет! — Даке замахал руками. — Итак. С ней, как с лошадью. Только вот эта кнопка — бег или полет. А управляешь, как на санках.

— Да, понятно. Но, как мне выбраться наружу? Неужели, вы предлагаете мне…

— Именно это я и предлагаю. Выбежишь через дверь и на улицу. Там полетишь.

— Ладно. Страшно только. Вдруг собью кого-нибудь…

— Полный вперед!

Даке хлопнул ладонью ракету сзади, и она помчалась. Кити обхватила ее руками. Ракета открыла дверь. Кити начала изо всех сил наклоняться вправо. Ракета повернулась и побежала вниз по лестнице. Кити наклонилась влево, затем вправо и оббежала Мито. Мито открыл рот. Кити еще крепче вцепилась в ракету. Это обыкновенная ракета. Только она одарена ножками и умом. Беговая ракушка. "О! Ее можно ракушкой назвать! Такие ракеты нуждаются в имени" подумала вдруг Кити. Ракета открыла главные двери и оказалась на улице. Кити увидела, что ракета бежит прямо в забор.

— Лети, Ракушка! Я жить хочу! — воскликнула Кити и нажала на самую видную кнопку в панели управления. Ракета (у самого забора) оттолкнулась ножками и взлетела. Кити чуть не упала в обморок. — Пронесло!

Мичи неподвижно стоял на драконе. Был выгнан последний земной корабль из страны Волны.

— Интересно, а Даке удалось воскресить? — спросил сам себя Мичи, хотя итак знал, что это практически невозможно. Было. — Это мог сделать только один человек. — Мичи сжал зубы. Лицо напряглось. — Но он не мог вернуться в страну Ветра.

Мичи полетел в следующую страну. Последняя страна, и он полетит домой. Было только два человека, о которых он думал. Это были Кити и Даке.

— Если Даке жив, то он должен обязательно позаботиться о Кити. Пока меня нет. Ведь ее дом был уничтожен. А у меня отхватило стену и крышу. Эта война… это ужас. Даже один лес исчез. Кошмар.

Мичи умчался дальше. К стране Искры.

Даке сидел у окна.

— А Кити хорошо запоминает новое. Из-за искусства, я думаю, я с ней не буду ругаться. Да, кстати, надо спросить у нее, как она понимает слово "искусство".

Кити вошла в свою комнату. За веревочку, прикрепленную к носику ракеты, она вела Ракушку. Кити была взъерошена, но довольна. Она пристроила Ракушку у себя на кровати. Та повернулась вокруг своей оси четыре раза и уснула.

— Точно, живая. — Подумала Кити. Тут она вспомнила, что хотела сделать. Она причесалась и вышла из комнаты.

Даке уже сидел за столом и рисовал. Тут он услышал стук в дверь.

— Войдите.

Дверь приоткрылась. Из образовавшейся щели высунулась голова Кити.

— Даке-сэмпай, извините, если отвлекла…

— А, это ты. Тогда не отвлекла. Заходи.

Кити вошла в комнату и закрыла дверь.

— А как вы оживляете рисунки?

Даке развернулся на стуле к Кити.

— История долгая. Сядь на кровать.

Кити присела. Даке сел в полулотос на стуле и убрал руки за голову.

— Для начала надо искусно нарисовать. В рисунок надо вложить душу. Тогда ты сможешь его оживить. Смотри.

Даке вытащил лист бумаги. Там был рисунок единорога. Даке по очереди соединил кончики пальцев обеих рук (мизинец с мизинцем, безымянный с безымянным и т. п.).

[Author ID2: at Sat Jan 23 01:35:00 2010]- Цай ющ (оживи, рисунок). — Произнес Даке.

Единорог сначала зашевелился (всего на секунду), потом вдруг увеличился и вылез из листа. Он был, как настоящий. Будто живой. Он дышал, в глазах горела жизнь. Кити приоткрыла рот от удивления.

— Даке-сэмпай!.. Это… ого!..

— Если научиться, то это не сложно. — Тут Даке вспомнил, что хотел спросить. — Кити, что для тебя искусство?

— Для меня?

— Да.

— Искусство?

— Искусство.

— Ну…

Кити немного побаивалась обидеть сэмпая своей точкой зрения. Он, как никак тоже жизнь искусству отдал.

— Ну…. э…

— Да не нуди.

Кити тяжко вздохнула и поняла, что никуда она не уйдет от ответа.

"А чего, собственно, бояться? Это моя точка зрения" подумала Кити. Она набрала в легкие воздуха, сколько смогла, и выдохнула:

— Считаю, что это результат, действие… Само искусство — это движение.

Даке широко улыбался. Он раскачивался на стуле и держался руками за лодыжки. Он был похож на ребенка, которому впервые подарили мягкую игрушку. Кити недоуменно на него смотрела.