– Нет. Скоро об этом расскажут средства массовой информации. Не волнуйся. У нас в интернате говорили: бить надо так, чтобы соперник не встал. Не можешь так ударить? Убегай! Я смог. Честно говоря, это было не трудно. – Павел Иванович вздохнул и снова вырулил на трассу. – И потом, Натусь, я думаю, как только люди начинают жить по законам тонкого мира, все, что происходит в мире реальном, куда-то девается за ненадобностью. Разве у тебя не так?

Наташа подумала: действительно, куда же все делось – и Артур, и Портос, и ее желание мстить, дававшее ощущение осознанности жизни? Куда провалились воспоминания о бывших возлюбленных? Даже «Желтый тупик» куда-то испарился – ни одной журналистской идеи не пришло ей в голову за столько дней.

– У меня то же самое, – ответила Наташа.

– Как странно, – сказал Пестель. – О проблемах нашего реального мира написаны тома! Со времен древних греков писатели только и рассуждают о той жизни, которая их окружает. А вот про проблемы тонкого мира почти не рассказывают. Странно. Вот, например, сны – они же ведь та же реальность. А про них говорят только в сказках.

Наташа покосилась на Пестеля. Господи, как же так получилось, что этот абсолютно реальный, разумный, логичный человек, бухгалтер со стажем, так остро поверил в то, во что и сама-то Наташа верила пока еще с трудом.

После ухода Семена Львовича Наташа весь день ждала Пестеля. Но это не было глупо-лирическим ожиданием. Наташа ждала активно: репетировала разговор с Павлом Ивановичем, пыталась найти такие слова, чтобы он понял и не обиделся.

Как правило, подобные репетиции толку не имеют. Репетируя будущую беседу, человек никогда не думает о том, что ответит собеседник, и стоит тому сказать нечто непредвиденное, как гаснет запал и разговора не получается.

Однако Павел Иванович выслушал Наташу спокойно, не перебивая и, как показалось, особо не удивляясь.

Когда Наташа закончила, спросил:

– Какого числа я тебе снился, помнишь?

Конечно, Наташа не помнила:

– Ты мне приснился, а на следующий день я узнала про диагноз. Но так, чтобы точно дату сказать… Мне вообще кажется, что это было в какой-то другой, словно не в моей жизни…

Павла Ивановича лирические размышления не интересовали. Он вскочил, схватил бумаги из «Обдирочной». На последней страничке было написано: «О диагнозе больной сообщено по телефону (стояла дата). От лечения больная Сквозняк отказалась».

Павел Иванович задумался.

Сны играли в его жизни слишком большую роль. Он, конечно, думал про них, но никогда не представлял, что во сне он мог общаться с другим человеком. Ему это просто в голову не приходило!

Однако если бы удалось узнать, что тот самый сон, который венчал приступ и из-за которого Пестель ходил в церковь, снился ему в ту же ночь, когда к Наташе пришло ее жуткое сновидение, то это явно не могло быть просто совпадением. Это, очевидно, доказывало бы, что действительно существует некая параллельная, неведомая до сих пор Павлу Ивановичу жизнь.

Мистика? А что такое мистика? Это то, что мы не умеем объяснить. Все необъясненное мы называем мистикой. Если бы Пушкину, например, сказали, что люди могут на расстоянии разговаривать друг с другом, он назвал бы это мистикой. Полеты в космос были мистикой для сотен тысяч поколений людей, пока не осуществились и не стали называться достижениями науки.

Достижения науки – это не что иное, как мистика, которой нашли объяснение. Вот и все.

Итак, после того сна он пошел в церковь. Пестель вспомнил, как с тяжелой головой шел к храму. Ставил свечки. Лик смотрел как-то по-другому, по-доброму. Правильно. Бог уже знал, что у Павла Ивановича с этой ночи начинается новая жизнь.

Стоп. Это все лирика, не имеющая отношения к делу. То есть, может, и имеющая, но необходимо найти какие-то не мистические, то есть реальные, доказательства.

Что еще он делал в храме? Заказывал поминальную молитву. Поразился тогда, что нет ни одного живого человека, за которого он хотел бы просить Бога.

Сейчас он знал бы, за кого просить. Стоп. Это опять лирические, а значит, лишние размышления.

Он подошел к бабушке за конторкой, а бабушка спросила: «Какое сегодня число?» Потом еще добавила: «Вот с сегодняшнего дня год и отсчитайте».

Значит, если Наташе снился именно он, Павел Иванович Пестель, то день, когда он заказывал молитву, и день, когда Наташа узнала о своей болезни, должны быть одним и тем же днем: числа должны совпасть. Если совпадут, тогда уже можно думать, почему именно он затащил Наташу в болезнь.

– Наташ, а я могу поговорить с этим Семеном Львовичем?

– Не знаю, – вздохнула Наташа. – Он – странный человек. Появляется, только когда нужен. Раз он пока не появляется, значит, ни у тебя, ни у меня в нем нет необходимости.