— Нет, не пойду, — поставил стакан Песцов. — Сказал же ведь, надоело шугаться. Посмотрим ещё, у кого какой будет конец. А за приглашение спасибо…

Перед глазами у него стояла полянка в лесу, на которой, где ни копни — кости, тлен, беда, металл, человеческие останки. Безвестные, изуродованные, простреленные черепа. Пустые, но заглядывающие в душу глазницы. Тысячи и тысячи погибших. Погибших во имя чего? Во имя чьей-то там игры? Нет уж. На хрен такие игрушки. А самих игроков…

— Ладно, было предложено, — улыбнулась Бьянка. Прикончила банан и посмотрела на Песцова с ненаигранным сожалением. — Что ж, давай допьём — и на боковую. Утро вечера мудренее…

А сама в лучших традициях Лукреции Борджиа высыпала что-то из перстня в его стакан, да так ловко, что Песцов и не заметил.

Так уж получалось, что все судьбоносные события в лесном лагере происходили на том самом мостике через Чёрную речку. Наверное, всё-таки не особенно ошибались древние, полагавшие, что по рекам проходят границы между мирами. И правда, по сю сторону всё было достаточно будничным и знакомым. Болото, тонкие раскопы, тёмные ельники… По ту сторону берег был крутым, обрывистым и песчаным, то есть странным вдвойне. Во-первых, откуда бы взяться песчаным обрывам среди сплошных трясин. А во-вторых и в-главных, берег-то был восточный. Это при том, что в Северном полушарии у всех порядочных рек именно восточные берега всегда низменные и пологие, и благодарить за это стоит не прихоть географов, а столь фундаментальную силу, как земное вращение. А здесь — сплошное шиворот-навыворот. И ещё над обрывом гвардейским строем стояли могучие сосны, хоть Шишкин с мольбертом располагайся напротив. Подумаешь немножко и поверишь — другой мир. Между прочим, безбашенные акселераты из числа Колиных подопечных на ту сторону не совались ни разу, хотя никто им не запрещал. Надо полагать, необъяснимым образом просто в голову не приходило…

Краев сощурился на залитый солнцем сливочно-желтоватый обрыв и тускло подумал, что и сам до сих пор не удосужился побывать на том берегу. Почему, интересно бы знать?..

Песцов протянул руку, вытянул из пальцев у Краева листок бумаги, ещё раз прочитал, вздохнул и порвал на клочки. Двое мужчин стояли точно посередине мостика, ровно там, где должна была пролегать гипотетическая граница между мирами. Прозрачно-чёрная вода внизу бежала на удивление быстро, с журчанием обтекая коряги.

— Вот такие, брат, дела, — мрачно проговорил Семён. — Прости. Получается, я тебя кинул. На, держи. Устал я что-то…

Он вытащил «гюрзу», резко дослал патрон, рукояткой вперед протянул оружие Краеву. Лицо у него было не просто белое — аж с зеленью. Смесь снотворного с коньяком он ещё как-то мог выдержать, но вот измену и то, что Бьянка мало что ушла, так ещё и опоила его, как последнего лоха…

А главное, кинула Краева. Лишила надежды. Той самой, которая умирает последней.

— Брось, Семён, — отстранился от «гюрзы» Краев. — Убери. Ты что, в самом деле ей верил? Ну и дурак… Впрочем, мы с тобой по жизни оба дураки…

В смысле внешнего вида они с Песцовым нынче были два сапога пара. Олег ещё с утра ощутил приближение приступа и загодя «вмазался» чудотворным лекарством. И… кажется, наступил тот самый день:снадобье отказывалось помогать. Ну, то есть боль явилась не в полном объёме, он по крайней мере стоял тут и разговаривал, вместо того чтобы беспомощно блевать за кустом, корчась на четвереньках… Но сознание беспомощно ворочалось под придавившей его бетонной плитой, и где-то вдалеке звонил колокол, сообщая размеренно и печально: всё. Всё. ВСЁ…

Песцов мрачно молчал. Речка под ними играла белыми бумажными клочками, почему-то не торопясь уносить их вниз по течению. Казалось, журчащие завихрения силились сложить воедино прощальную записку из пятнадцати букв: «Как в море корабли». И почему все красивые бабы такие стервы?..

— Ладно, брат, — сказал наконец Краев, — Не бери в голову. Прорвёмся. Что там на ужин-то обещали?

Голос прозвучал спокойно, ему удалась даже улыбка. Песцов удивлённо посмотрел на него, и Краев повторил:

— Не боись, прорвёмся, старлей. Лучше посидим после ужина, покумекаем, как дальше воевать станем.

Песцов постоял с ним ещё немного, потом буркнул что-то вроде «Ну, до вечера» и ушёл в лагерь, где больше не было ядовитой и непредсказуемой Бьянки. Олег проводил его глазами и вытащил сотовый телефон. Раскрыл и включил, раза этак с третьего попав пальцем по крохотной кнопке…

— Знаю, знаю… — сквозь зубы пробормотал он, когда телефончик честно предупредил его об отсутствии сети. Действительно, на болотах не брал даже «Мегафон», вроде бы местный чемпион по охвату! Однако аппарат у Краева, любившего технические игрушки, был очень продвинутый. Появится сеть — и сообщения, которые будут сейчас введены, отправятся по назначению. А стало быть, те, кому они предназначены, их рано или поздно получат.

«Рубен, спасибо за всё!»

Ну не мог он избавиться от дурацкой привычки начинать SMS с имени адресата. Хотя и так было вроде бы ясно, к кому он обращался.

«Оксана, милая, прости и прощай».

Когда его голова бралась за своё, перво-наперво ему отказывала способность сосредоточивать взгляд на разной мелкоте вроде буковок на телефонном дисплее. У него и сейчас немедленно потекли из глаз слёзы, а сверло в голове заметно прибавило оборотов, но это, собственно, уже не имело значения.