– Мы искали бумагу, чтобы сделать кораблик и запускать его в ванне, – робко проговорил Фредерик немного дрожащим голосом.

Взрослые одновременно посмотрели на него, только с совершенно разным выражением. Джессика – с нежностью, инстинктивно протянув руку, чтобы ободряюще потрепать по щеке, отец же стал еще более мрачным (хотя казалось, мрачнее уже некуда).

– Вы делали… что? Будьте любезны объяснить, что здесь происходит, – потребовал ответа Грей Харди, обращаясь к Джессике. – И куда подевалась миссис Моррел? Это она, а не вы, должна оставаться с Фредериком до моего прихода.

Джессика почувствовала, как мальчик задрожал. По-видимому, он испугался, что отец обвинит его в уходе экономки. Не давая себе зацикливаться на том, что подумал Грей Харди о ее поведении, Джессика ласково погладила Фредерика по голове и тихо сказала:

– Фредди, иди к себе и готовься ко сну, а я пока поговорю с твоим отцом, хорошо?

Фредерик с радостью воспользовался случаем и чуть ли не бегом бросился прочь из комнаты.

Как только его шаги стихли, Джессика поднялась на ноги. К сожалению, садясь на пол, она разулась, и теперь ее туфли лежали в нескольких шагах от нее, а сейчас бы очень не помешало быть выше хотя бы на несколько дюймов. Выпрямившись во весь рост, она с вызовом вздернула подбородок и посмотрела на Грея Харди взглядом, полным решимости.

Грей Харди молчал, но его молчание пугало еще больше, чем недавний гнев. Впрочем, с какой стати она должна его бояться? В конце концов, он отец Фредерика, это он, а не она, оставил без присмотра шестилетнего ребенка! Подкрепив этой мыслью свою решимость, Джессика с вызовом сказала:

– К вашему сведению, миссис Моррел давным-давно ушла.

Сердце Джессики учащенно забилось. Грей Харди довольно долго не отвечал на ее заявление, но затянувшееся молчание было взрывоопасным, как пороховая бочка, к которой по бикфордову шнуру устремился шустрый огонек. Джессика поняла, что Грей Харди винит ее в бегстве экономки, еще до того, как он воинственно рявкнул:

– Что?!

– Она ушла еще до моего прихода, – быстро ответила Джессика. Потом, спохватившись, что он может переложить вину на Фредерика, добавила не без сарказма: – Мне кажется, как отец Фредерика, вы могли бы по крайней мере удостовериться, что оставляете его в руках надежной и заботливой женщины, а не доверять его особе, которая, как известно всем в округе, не выносит детей.

По выражению лица Грея стало ясно, что ее стрела попала в цель. Взгляд его ожесточился, в глазах мелькнуло недовольство, но, прежде чем он успел сказать хоть слово, Джессика сердито продолжила:

– Вы знаете, что она даже не кормила его как следует? Сегодня, например, Фредерик не завтракал. В доме совершенно нет той еды, которая нужна ребенку его возраста…

– Вы неплохо поработали, не так ли? – угрожающе тихо перебил он.

Джессика вздрогнула. Гораздо больше, чем сами слова, ранил стоявший за ними подтекст. Взгляд, которым окинул ее Грей Харди, не оставлял сомнения, что он считает ее любопытной гусыней, всюду сующей свой нос. Джессика поёжилась от стыда и унижения. Ей хотелось спросить: «Что же я, по-вашему, должна была делать? Оставить Фредерика голодным?» Но гордость не позволяла Джессике оправдываться. В конце концов, истинный виновник – не она, а сам Грей Харди!

– Если вас так волновало благополучие Фредерика, не проще ли было позвонить мне?

– Возможно, я бы так и сделала – если бы знала, как с вами связаться. – Его сарказм начинал подтачивать самообладание Джессики, и ее голос слегка задрожал.

– Фредерик знает номер моего телефона.

Джессика покраснела. Как она сама об этом не подумала! Девушка прикусила губу, запоздало сожалея, что поддалась эмоциям и действовала слишком поспешно. Мужчине никогда не понять такую реакцию. Она думала прежде всего о Фредерике, о том, чтобы ему было хорошо, и теперь в свою защиту Джессика могла только пробормотать дрожащим голосом:

– Я думала, что поступаю правильно.

Как случилось, что мы поменялись ролями? – сердито прашивала себя Джессика. С какой стати я превратилась в обвиняемую, а он – в обвинителя? В конце концов, разве не его вина, что так вышло? Я же всего-навсего хотела помочь его сыну!

В попытке оправдать себя Джессика прибегла к самому опасному оружию.

– Даже если бы я знала номер вашего телефона, мне показалось, что Фредерик… – В самый последний миг Джессика все-таки остановилась. У нее не поворачивался язык обвинить Грея Харди в том, что собственный сын его боится, хотя так оно и было.

«Слишком чувствительна, слишком впечатлительна, слишком много думает о чувствах других, чтобы быть хорошим учителем», – вдруг вспомнились ей критические замечания школьного начальства. Да, она имеет полное право обвинить Грея Харди. Он виновен как минимум в том, что не замечает пагубного влияния своей излишней суровости на сына. Конечно, Джессика не подозревала его в том, что он намеренно запугивает ребенка, но не замечать, что мальчик одинок и несчастен, было в ее глазах не меньшим преступлением.