Шрифт:
– А зато мы с тобой сейчас пойдем на Крещатик и купим тебе подарок! – торжественно сказала мама. – Подумай заранее, что ты хочешь: книгу или игрушку? А может, красивый альбом с картинками?
«Велосипед...» – хотела было сказать Динка, но, взглянув на Леню, сдержалась и, смутившись, махнула рукой:
– Мне ничего, ничего этого не надо, мама. Никаких книг, никаких вещей...
Динка вскочила, прижалась щекой к плечу матери, обняла ее за шею:
– Подари мне другое, мама...
За столом стало очень тихо, и все смотрели на Динку: Леня строго и тревожно, Мышка с нежностью и любопытством, Алина просто выжидательно, а Вася, проникшийся к Динке уважением за ее пятерки, с дружеским участием.
– Не бойтесь, не бойтесь! – замахала руками Динка. – Я знаю, что у нас мало денег... Я не прошу велосипеда... Я прошу... Я хочу...
Динка запуталась и замолчала.
– Ну, говори уж... Что за тайна у тебя? – подбодрила ее мать.
– Скоро уже лето... – медленно начала Динка, – будет очень жарко... Пусть Леня острижет меня наголо, чтоб под рукой волосы кололись, ладно?
– Что? Что? Остричь? Чего она просит? – удивленно переспросили за столом.
– И только-то? – усмехнулась мать.
– Нет, подождите... Я хочу, чтобы ты, мама, позволила мне гулять, где я хочу, и чтоб никто меня не ругал... А я буду уходить на солнышко, я обещаю нигде не утонуть, нигде не заблудиться и под трамвай не попасть... Я все, все обещаю, только отпустите меня!
– Это очень серьезный вопрос, Дина, – взволнованно сказала мать. – Это надо обсудить со всех сторон.
Алина неодобрительно молчала, Мышка с тревогой глядела на сестренку.
– Это что же выходит? – сдвинув брови, сказал Леня. – Обрей ее наголо, как мальчонку, и пусти на все четыре стороны?
– Да-да! – обрадовалась Динка. – На все четыре стороны! И каждый день так... Я сама уйду, сама приду! Хорошо, мама? Мамочка?..
– Нет, подожди, Дина... Надо найти какое-то другое решение, – задумчиво сказала Марина.
За столом все замолчали.
Отворите мне темницу,Дайте мне сиянье дня,Долгогривую девицу,Чернобрового коня... —неожиданно запел Вася, прикрывая газетой смеющееся лицо. Он часто спорил с Мариной относительно неправильного, с его точки зрения, воспитания Динки и теперь с интересом ждал, как она выйдет из затруднительного положения. Для него не было никакого сомнения в том, что Динку одну можно выпускать только во двор.
Долгогривую девицу,Чернобрового коня... —нарочно путая слова, насмешливо тянул Вася.
– Не торжествуйте, не торжествуйте, Вася! Вчера все ваши предсказания с треском провалились! Как бы не было так и на этот раз!.. – ядовито сказала Марина и обернулась к Динке: – Ты уже большая девочка, и если ты дашь мне слово ограничить свои прогулки теми улицами, которые я тебе укажу, то я соглашусь отпускать тебя... И еще: ты должна быть всегда дома к обеду. Поняла?
– Поняла... И я дам тебе слово, мама. Я уже большая девочка. Но если вдруг я нечаянно зайду немного подальше, ты не будешь на меня сердиться?
– Нет, я не только буду сердиться, я раз и навсегда запрещу тебе всякие прогулки без провожатого, так что помни об этом!
– Ну, и стричь тебя мы не будем, – добавил Леня. – С какой это стати ты станешь гололобой? Я сам буду твои косы заплетать, чтобы росли, как у мамы...
– Долгогривую девицу... – насмешливо тянул Вася, постукивая пальцами по столу. – Эх, и драл бы я тебя с утра до вечера за все эти выдумки! – добродушно сказал он, вставая. – Пойдем, Леонид!
Глава 17
Васин друг
Вася, топая мокрыми ботинками, вбежал в коридор.
– Ох и ливень! Я весь промок до нитки. У вас все дома?
– Старшие дома, а Динки нет, – спокойно ответил Леня.
– Как нет? На дворе черт знает что делается! Надо бежать за ней, а то простудится!
– Не простудится! – засмеялся Леня. – Она сейчас на седьмом небе! Небось сняла свои башмаки и вот шлепает по лужам! И даже не чихнет ни разу!
Как бы в подтверждение его слов на лестницу вбежала Динка... Волосы ее расплелись и висели мокрыми прядями на груди и на спине, с платья текли ручьи; она держала в руках туфли и, шлепая босиком, оставляла на полу целые лужи.
– Я русалка! Я русалка! – дурачилась она. – Лень! Дай мне из кухни большую деревянную ложку, я пущу ее по ручью. Принеси скорей, а то Маруся будет ругаться.
Леня побежал за ложкой, но Вася остановил его:
– Ты с ума сошел! Уложи ее в кровать, она же вся мокрая, простудится!