Шрифт:
– Хватит играть, Тайрен! – в голосе Винда отчетливо сквозило возмущение и осуждение.
Шторм не удержав равновесие, завалился вперед, рассадив лоб о камни. На плече и боку, – там, где я все же наметил уколы, тоже проступили темные пятна. Его крис застрял в трещине между камнями, и он не смог воспользоваться им быстро. Я ногой ударил его по руке уже всерьез, что бы он оставил эту затею, и удвоенное усилие привело к тому, что в ладони дракона оказался только обломок, который тут же отлетел в сторону.
– Добей же! – звонко выкрикнула Торнада, сверкая синими глазищами.
Я обвел взглядом ее, невозмутимого Винда, безразличного Ливня, задумчивую Бурю, Вулкана – и снова посмотрел на Шторма. Дракон лежал в пыли и, не обращая внимания на заливавшую лицо кровь, шарил пальцами в поисках пусть и сломанного криса…
– Нет! – я зло сплюнул завязшую на зубах пыль, – Сопляк ведь еще…
И пошел прочь, туда, где бросил свои вещи…
Наверное, я все же должен был сказать Винду спасибо, хотя он ничего не сделал в тот момент, а позже мне было слишком противно, – но оборачиваться я начал даже раньше, чем понял зачем… Раньше, чем разум сумел осознать увиденное в его глазах… …Обломок лезвия чиркнул по груди, вспарывая рубаху, и прошелся по ребрам наискось… Мой сакс – вошел гораздо глубже!
И крайне неудачно – кровь хлынула ярко-алая, пенистая…
Дьяволы!!! Мне не надо было ничего объяснять – за десять лет службы я видел достаточно. И не надо было, снова глядеть на драконов, что бы знать, о чем они думают. И сам я в этот раз тоже думал быстро – став на колено, я вогнал клинок точно, чуть выше ключицы…
Что бы парень по крайней мере не мучился понапрасну…
И успел уловить в его светло-карих с прозеленью глазах кроме ярости боя – нечто, похожее на одобрение и благодарность…
Винда и остальных окончание схватки по-видимому примирило с моим первоначальным поведением. Мне же было тошно, как никогда – ну не понимал я, зачем это все было!
Шторм наверняка не так давно стал на крыло, а юнцов всегда тянет пробовать силы, не зависимо от того ноги у них, лапы или крылья. Вот только у драконов такие игры заканчиваются одним – и я это знал же!
Я не дракон, я человек! И как не пытался я сейчас убедить себя, что речь шла о выживании – голос совести этим заглушить не удавалось. Безразличие сородичей убитого мною Шторма, только добавляло тоски – как же так можно?! Да, дрались мы один на один – и для них это достаточно, что бы считать бой честным. Да, проигравший слаб, а слабый – не должен жить… Но как же это было глупо! Ради чего это было?! Не справедливо… Он ведь был так молод!..
Я с горечью посмеялся над собой: драконы не жалеют ни себя, ни друзей и сородичей, и как раз таки все мои переживания по врагу выглядят до нельзя глупыми. Все они таковы, и жалеть их не стоит!
И все же я еще переживал последний взгляд Шторма. Я знал: жизнь – это товар. Мы все тащимся к своему концу, и прикидываем, как бы продать себя по дороже, прикрываясь красивыми условностями: кому-то нужна власть, кому-то богатство, кому-то просто уют и удобство, кто-то жаждет любви к себе… Какая разница, ведь мы готовы платить за это!
И смерть это товар – мне ли не знать этого?! Свою жизнь я уже продал однажды, включив в контракт и костлявую подружку – свою и чужую…
И я не понимал этого взгляда умирающего дракона – какая разница от чьей руки пасть: мерзавца или святого? В чем он успел увидеть здесь достоинство и какой смысл найти? И почему я его не вижу?
Больше всего мне хотелось завыть в небо – даже не волком, а одичавшей бездомной шавкой…
– Я ухожу, – сказал я Винду.
Тот между делом кивнул:
– Я догоню.
Ну вот и все… Только почему же единственное чего я не чувствую, а должен бы – это облегчение…
Она была хороша, как распустившийся на рассвете цветок. Не роза – розы слишком пышны и амбициозны. Она спала, напоминая только что раскрывшуюся лилию. Нежную и торжествующую. Непреклонную в своей чистоте, белизна которой оттеняется зеленоватыми нитями, стремящимися из самой глубины корня…
Я мог бы любоваться ею вечность, если бы не знал, как это мало! В созерцании красоты всегда присутствует скорбь, ибо ты знаешь, что все проходит…
Ресницы дрогнули, и я снова оказался посреди поля ирисов…
Дракон был первым, кого Наир увидела по пробуждении. Она едва воспринимала происходящее, когда ее везли сюда. Где-то далеко остались миг позора и отчаяния, караван, торговцы, и почти безразличное ожидание собственной судьбы. Наир знала, что красива, и была достаточно умна, что бы понимать: где бы не родилась женщина – во дворце или лачуге – красота это товар. Вопрос только в цене… так что ее положение не слишком изменилось.